Николай Малашич

* * *

Все реже слышу - родина поет.
Все чаще слышу - родина рыдает.
Как будто ждет кого, кто к ней придет.
Надеется, авось не опоздает.
Отдали мы, ограбив, оскорбив,
как мать родную в дом для престарелых,
но ждет она и ждет, нам все простив -
от грабежей и до речей незрелых.
В какой угар мы кинули себя!
Какой разгул ввезли из-за кордона!
Ах, сколько было злата-серебра!
Мы все его повынесли из дома!
Все больше гарь летит из-под колес.
Все меньше долы светлые струятся.
Все мельче души, как все мельче плес,
где родники уже не серебрятся.
Все ниже, ниже, ниже мой полет.
Все выше, выше чей-то стон взлетает.
Как сладко слышать, если мать поет.
А я все слышу, как она рыдает.

* * *

Не обыватель, но уклад
остался, видимо, от предков.
Родному очагу я рад
и рад я колыбели детской.
Мне Родина - родная мать.
Я дом ее люблю, не тамбур.
Россия - не цыганский табор,
и это надо понимать.

* * *

В затмении или в прозренье,
в ночах ли белых, в черных днях:
любовь - друзьям, врагам - презренье,
России - верное служенье
на всех ветрах, на всех огнях.
О, сколько нами ни написано
о зорях, радугах, глазах! -
но ведь ракет вокруг напичкано,
но ведь убийц вокруг воспитано -
уйдем с поста, и нас сразят.
И все ж мы о себе расскажем,
пока с орбиты не сошли,
пока не вырыто двух сажен,
двух сажен собственной земли.

* * *

Усталый, после долгих дум,
в свое село, в свое спасение
вернуться мне пришло на ум.
А так ли надо возвращение?
К кому приду? Зачем приду?
Там нет ни хаты, ни сарая.
Покой в любой земле найду.
Она везде, земля, сырая...

Ноябрь, 2006

X