Виктор Романович Веселов (г. Кострома)

Из книги «Солнечный календарь», Кострома 2015 г.

ПУТЬ

Вот и песнь поднялась полетела
Всем невзгодам и бедам на зло.
Конь воспрянул. Стрела зазвенела.
Солнце русское в небе зашло.

НАСКВОЗЬ

Поле, речка, небо сине –
Вся насквозь моя родня.
Нет меня опричь России,
Жить без Родины нельзя.

Заскучаю с первой строчки,
Как уеду за моря.
Мне она и мать, и дочка,
Да и вся моя семья.

Поругает, значит надо,
А слезу прольёт, утру.
Станет болью, мукой, адом –
Всё снесу.

Коль уйду за горизонты
И на берег на другой,
Не в Нью-Йорк же, не в Торонто,
А к земле своей родной
И единственной, одной…

ПОКАЯНИЕ

Умывается родина милая
Поутру ключевою водой,
И летит её песня красивая
Над тобой в вышине голубой.

И казалось, чего ещё надобно,
Стой и слушай, да шапку сними.
Только сердце нежданно-негаданно
Заболит вдруг, застонет в груди.

Да и песня замолкнет, замается,
А продолжить её не моги.
Видно, время приходит покаяться
За великие наши грехи…

ДОРОГА

- Куда идём, страна, напомни,
Немудрено уже забыть.
Тебя положено любить,
А вот за что любить сегодня?
Кругом ворьё, враньё, как яд,
Жируют банды олигархов.
В них каждый третий – аллигатор,
Глотает всё, что есть подряд.

- А кто скажи во всём виновен,
Не ты ль за них голосовал
Иль бюллетень вообще не брал.
А рассуждаешь о любови.
С себя всё надо начинать,
И уважать себя попробуй.
А что касается дороги.
То надо вместе поискать…

КОМАРЫ

Судачат шумно о стране
И о доверчивом народе,
Его характере, природе.
И от народа в стороне.

И третий век уже подряд
Они над русскою равниной
Летают стаей комариной
И всё зудят, зудят, зудят…

РАЗМЫШЛЕНИЕ

Свою профукали Державу,
Чужой поклоны отдаём.
И ни побед уже, ни славы,
И доблести былой не ждём.

Кто виноват и что случилось,
Поразмышляй, родной народ.
- Сама Держава развалилась.
И помнится, под Новый год…

КУДЕСНИКИ

Понахмурятся дни, понасупятся,
Неприязни своей не тая,
И опять в нашей жизни распутица,
Не туда повела колея.
Сквозь базары и рынки фальшивые,
Где с лотка продадут и тебя,
И деревни, как вдовы, тоскливые,
Да сиротские наши поля.

Притомились, поникли ровесники,
И страна вроде им не родня.
А из леса выходят кудесники
И медведя ведут, - не коня.

Под уздцы и под сбруей шелковою,
Да с заморским ковром на спине.
И ведут они речь незнакомую,
На каком-то чужом языке.

Постоят мужики да послушают,
Пот сотрут с невысокого лба.
- Может, всё, что ни есть, оно к лучшему,
Такова, видно, наша судьба.

Что спросить с них, неправдой измученных,
Молодым же вообще невдомёк,
Что медведь – специально обученный,
И похоже, троянский конёк.

Приведут, улыбаясь приветливо,
И затеют с толпою игру.
Обкрадут, облапошат, разведают
И откроют ворота врагу.

Научиться пора бы попробовать
Лжеконей, лжедрузей разглядеть
И любовь, так сказать, всенародную,
Подставную, как этот медведь.

ТРЁХДЮЙМОВКА

Лица родного не видать,
И соплеменники редеют.
Варяги пришлые наглеют,
Готовы всё к рукам прибрать.

Страну купили по дешёвке,
Перепродали по частям.
Послать бы их ко всем чертям,
Пальнув вослед из трёхдюймовки.

А где её старушку взять,
Вот только разве из музея.
Да и не та уже Рассея,
И Родина ужель нам мать…

ИНАЯ

Не спросив, меня женили,
Нарушая все права.
Пили, ели, говорили
Да гуляли до утра.

Через месяц прилетаю,
Был в другой я стороне.
И звоню своей жене.
Кто она, ещё не знаю.

Открываю дверь. Смотрю:
Незнакомая особа.
Говорит : «Любовь до гроба.
Если что, похороню.

Зря ты хмуришься, супруг.
Жизнь теперь пошла крутая,
И страна уже иная,
Объясняться недосуг…»

ПУТЬ

Стосковалось сердце, изболелось.
Пусть кому-то нынче благодать,
И вино, и зрелища, и хлеб есть.
Но не знаем, что назавтра ждать.

С кем идти, куда, не понимаю.
И боюсь я, Господи, спаси,
Что страна, насквозь мне вся родная,
Скажет вдруг : «А нам не по пути…»

ИЗБА

Накуролесили кругом
Братки и кореша смотрящих,
Что вся страна – сплошной дурдом,
Причём, и дом не настоящий.

А виртуальный, на словах,
На обещаниях расхожих,
Тут сам Владимир Мономах
Своею шапкой не поможет.

Быть может, Сталин к нам придёт,
Отец родной иль отчим лютый,
И трубку чёрную зажжёт
От олимпийского салюта.

– Не трубка будет нам, труба.
Гулаг, тюрьма и звон кандальный.
– Но дом зато не виртуальный,
Вполне реальная изба…

ДОТЛА

Испепеляющая сила
Любви и горечи сквозной
Горит и жжёт невыносимо.
Не сдобровать нам, брат, с тобой.

Сгорим дотла, но не дождёмся,
Когда иначе станем жить.
– Какой же смысл тогда любить?
– А может, мы ещё вернёмся,
Чтоб и о том поговорить.

ПЬЕДЕСТАЛ

Её раздели до нага
И вывели на поруганье.
Завоевателей поганых
Она пленённая раба.

Молчит несчастная, стоит,
Руками прячась от позора.
Но нет в глазах её укора,
Готова всех вокруг простить.

Толпа торговцев и зевак
Глазеет, пялится, подходит :
- Товар откуда? Сколько стоит?
А может быть, отдашь за так?

Но кто-то плащ ей тёмный дал,
Накинул ласково на плечи.
Неторопливо и без речи
Она взошла на пьедестал.

АВОСЬ

У старого века не спросишь,
Почто, не простившись, ушёл,
А новый глядит, как чужой,
И с ним подружиться непросто.

Идём меж эпохами вкось,
Как будто по минному полю.
Что с нами случилось, не поняв,
Живём, как всегда на авось…

ПРОВИНЦИЯ

На то она и есть Москва,
Чтоб свысока глядеть на прочих.
У ней особый, царский почерк,
Державные колокола.

Её указы слушай, чти
Спокойно, стоя и без шапки.
А станешь спорить, до Камчатки
Отправят и не на такси.

Гулаг он был и есть Гулаг,
Фуфло тюремное, решётки,
В бесцветной плоскости похлёбки
Селёдки любопытный глаз.

Тюрьмы, сумы нам миновать.
Убереги, Господь, помилуй.
Не дай стране, родной, любимой,
Соблазн на дыбу нас поднять.

Держись от мокрых дел в сторонке,
Плати, провинция, оброк.
Всему приходит час и срок.
Накапливай свои силёнки.

ОБРАТНЫЙ ПУТЬ

Сосед уехал в Алабаму
И дело там открыл своё.
Он в письмах хвалит Б. Обаму
И ставит нам в пример его.

Мол, чистота, порядок в штатах,
Закон всему есть голова,
И там не ходит в депутатах
С делами мокрыми братва.

Но дом родной стал чаще сниться,
Берёзы-слёзы у пруда.
С утра захочется напиться,
Когда обступит вкруг тоска.

Нас в гости приглашает к лету,
Но транспортабельны ли мы.
Бюджет накладывает вето
На всё, что далее Москвы.

Соскучится и сам приедет,
Чтоб дым отечества вдохнуть.
Коль сердце русское имеет,
Не поспешит в обратный путь…

ГРЯДЁТ

Христос торговцев гнал из храма,
А ныне в моде спекулянт.
И торгаши крутого нрава
Идут теперь куда хотят.

Монеты жгут насквозь нутро,
И вместо глаз блестят дукаты.
Купили всё : жену, угро
И депутатские мандаты.

Пошли сегодня в торгаши
Министры, мэры, генералы.
Для них понятие души
Есть банки, виллы и Канары.

С лотка Державу продавали
В торгашеский входили раж,
На лапу и немало брали
Один – болтун, другой – алкаш.

Глядит мужик и лоб свой трёт :
«Ну сколько можно красть и хапать?»
Он так похож на старый лапоть,
И вряд ли сам ответ найдёт.

В них нет ни Бога, ни креста.
Они вне совести и права.
Грядёт пришествие Христа.
Он вновь их выгонит из храма.

НИКОМУ

Бери, коль надо. Всё отдам :
Квартиру, дачу, сумму в банке
И новой книжки своей гранки,
И адреса красивых дам,

Забавы, драмы, интернет,
Фуршеты, митинги, дебаты,
Слова, торжественные даты
И серебро прошедших лет.

Лишь одного тебе не взять,
И не надейся по-пустому,
Любовь мою и боль-истому,
Что русской Родиною звать.

Она меня в войну хранила,
Огнём крестила и волной,
Своей горючею слезой
И песни светлые дарила.

И говорила мне всегда,
И снова шепчет в час метельный:
- Любовь свою и крест нательный
Ты никому не отдавай…

ПОЛЕ

Что ж ты, поле моё, опустело,
Что ж ты, конь мой, устало поник,
И стрела не туда полетела,
И до дна почти высох родник.

Неужели уж всё за холмами,
Да и ты, моя Русь, за холмом,
Где венчают тебя со слезами
В белом платье во храме чужом.

Чёрный ворон взмахнул невысоко
Да ковыль запылённый вздохнул.
Тишь и глушь. Только где-то далёко
Голосок вдруг несмело вспорхнул.

Вот и песнь поднялась, полетела
Всем невзгодам и бедам на зло.
Конь воспрянул. Стрела зазвенела.
Солнце русское в небе взошло.

И родник засиял, разыгрался,
И во храмы свои мы вошли.
…Я от тёмного сна просыпался,
Слёзы светлые тихо текли.

СВЯТОСТЬ

Светлой памяти братьев моих Евгения и Юрия

Летит неровно и устало
К себе домой издалека
Журавушек знакомых стая,
Роняя вздохи и слова.

Хотя они звучат невнятно,
Но в них услышалось вдруг мне :
– Всегда была и будет свята
Любовь к родной навек земле.

Тем, кто остался на чужбине,
Не сосчитать тоскливых дней.
Ты не копи, прости обиды
Стране неласковой своей.

Махнули крыльями прощально.
Стою, гляжу я в тишине,
Как тает ласково, венчально
Глас журавлиный в вышине…

СТОЛПЫ

На трёх столпах во все века
Стояла матушка Россия,
Чтобы душа была красива,
Святая вера негасима,
Броня надёжна и крепка…

СТЯГ

У нас в крови и в именах
Не смолкли отзвуки Победы.
Глядят на внуков своих деды,
Как будто поднимают стяг.

ДЕТИ ВОЙНЫ

Дети войны… Как живётся вам, сверстники,
Поколенье последнее яростных дней,
Уцелевшие чудом в огне современники
Той великой эпохи, какой уже нет.

Мы не строились в роты, не бросались под танки
И не гнали врага из родной стороны.
Мы охоты кровавой, ошалелой подранки.
Никому, кроме нас, раны те не видны.

Было ль детство у нас в лихолетье жестоком,
Когда голод наглел и не пряталась смерть.
Если рядом война, сокращаются сроки.
Мы спешили взрослеть, чтобы выжить суметь.

Тяжкий воздух тех дней был наполнен тревогой.
Мы глотали его, жгли нутро впопыхах.
Бабий плач над селом. Пыль над долгой дорогой,
Где отцов своих ждали, аж до боли в глазах.

Кто дождался, тому, знать, судьба улыбнулась.
А кому-то достались только пыль и слеза.
Сколько их не пришло. Полегло. Не вернулось.
Да и тех, кто пришёл, не забыла война.

В мир иной, словно в бой, не желая пригнуться,
Не меняя знамён, не ломая свой строй,
Ветераны уходят. Им уже не вернуться,
Как тогда в сорок пятом, победном, домой.

Наших мам помянуть не забудем сегодня.
Их мозоли и боли не прохладней огня.
Подала им война чашу, полную горя,
И пришлось пить до дна, не жалея себя.

Мы из чаши из той пригубили немало,
Хотя матери нас берегли от неё.
И не раз, и не два нам судьба подливала
В эту чашу несладкое зелье своё.

Мы держали удар. Закалялись в работе.
Возрождалась страна, и светлела душа.
Но на стыке веков, как стрела на излёте,
Вновь лихая беда нас в пути догнала.

Развалили наш дом по частям, по ступенькам.
На подворье костры до небес разожгли.
Что за люди? Откуда? Из какой деревеньки?
Неужели из русской, боль вобравшей, земли.

Всё вернётся на круг по законам же круга.
Мы по солнцу живём и встречаем восход.
Быть Державе в веках, как бы не было трудно.
Нашим детям и внукам да поможет Господь.

Пенсионная рать. Вот и мы – ветераны.
Как учили отцы, плотно сдвинем ряды.
Мы подранки войны. Наши старые раны
Никому, кроме нас, до сих пор не видны.

МЛАДОМУ ПОКОЛЕНИЮ

С дождиком кислым смородина
Да журавлиная песнь.
Земля моя светлая, Родина,
Как хорошо, что ты есть.

ПОЛЕ РУССКОЕ

Поле, русское раздолье,
Васильки во ржи.
Наши радости и боли,
Наши рубежи.

Пролетишь ли, сверху глянешь,
Мимо ли пройдёшь,
Вспомнишь вдруг, а ты ли знаешь,
Для чего живёшь…

РОДНАЯ ЗЕМЛЯ

Край родной Костромской, незабывчивый
Нас святою водой напоит,
А сиреневый дождик улыбчивый
Что-то, окая, нам говорит.

Колокольни Макарьева, звонницы,
Древний гул кологривских лесов,
Чухломские березы, как модницы,
Умываются синей росой.

Я просторам привольным порадуюсь,
Погляжу на разлив голубой,
По-над озером Галичским радуга
Заигралась с весёлой волной.

…Родная земля, моя радость пресветлая,
Плывут над тобой в небесах облака,
А Волга твоя, словно песня заветная,
Течет сквозь года и седые века…

СНЕГУРОЧКА

На площади Сусанина кружится хоровод,
Снегурочка, Снегурочка лебёдушкой плывёт.
Весёлая, нарядная и с русою косой.
Дивятся все, любуются волшебной красотой.

Молвит слово, как реченька чистая,
Запоёт – станет сердцу легко.
Словно Волги волна серебристая,
Поплывёт её песнь далеко.

Пусть разлука не будет нам ведома
С милой сказкой и былью родной,
И с любимой навеки, заветною,
Костромскою, святою землёй.

КОСТРОМА

Золотыми куполами
И с улыбкой над рекой,
Словно песня над веками,
Синеокий город мой.

Светлый лик архитектуры,
Древней площади покой
Дышат русскою культурой,
Колыбелью вековой.

Были беды в её жизни,
Злые пламени костра,
Но без долгой укоризны
Поднималась Кострома.

Время трудное осилим,
Возрождается земля.
Кострома и вся Россия –
Это Родина моя.

Золотыми куполами
И с улыбкой над рекой,
Словно песня над веками,
Синеокий город мой.

КРАЙ БЫЛИННЫЙ

Край былинный, отчизна родная,
Где легендами дышит земля.
Над волнами плывет золотая
С государевым флагом ладья.

Здесь леса заповедны и строги
Эхо прошлых столетий хранят.
Сквозь века, как славянские боги,
Кологривские кедры глядят.

В именах городов твоих, речек:
Пыщуг, Вохма, Межа и Шарья…
Слышен говор племен и наречий,
Посвист стрел и дыханье огня.

Край героев, кто подвигом славен
И Отчизну свою бережёт.
Посох держит плечистый Сусанин,
Он беду от страны отведёт.

На распятье кровавом не дрогнув
И с презреньем взглянув на врагов,
Прошептал: «Я люблю тебя, Родина»,
Сын твой, Родина, Юрий Смирнов.

Вспоминать нам и в горе, и в радости
Материнских ладоней тепло,
Как восходит над Волгою радуга,
Белой чайке окрасив крыло.

… Есть иные просторы на свете,
Но всех ближе, роднее свои.
Отчий край, где поют на рассвете,
Признаются в любви, соловьи.

ЗДРАВИЦА

Кострома – радость светлая,
В легендах воспетая,
Икон чудотворных красота.
Душою щедрая, России верная,
Расти и здравствуй на века!
Душою щедрая, России верная,
Расти и здравствуй на века!

Кострома – солнце ясное,
Как песня прекрасная,
Над Волгой великою рекой.
Святая, древняя, земля былинная,
Оплот Державы вековой.
Святая, древняя, земля былинная,
Оплот Державы вековой.

Кострома – память гордая,
Романовых родина,
Твой герб – государева ладья.
Любовью, верою, делами добрыми
Живи и славься Кострома!
Любовью, верою, делами добрыми
Живи и славься, Кострома!

ВСТРЕЧА СО СКАЗКОЙ

Разбегаются веером улочки,
Улыбается солнце с утра.
Здравствуй, город российской Снегурочки,
Золотая моя Кострома!

Новогодняя ёлка-красавица,
Словно радуга, ярко горит,
А Снегурочка нам улыбается,
«Добрый день, Кострома», - говорит.

Вся в снежинках серебряных светится,
Будто яблонька в белом цвету.
Кто желает со сказкою встретиться,
Приезжайте, друзья, в Кострому.

Разбегаются веером улочки,
Улыбается солнце с утра.
Здравствуй, город российской Снегурочки,
Город-сказка моя Кострома!

ГОРОД-СКАЗКА

Кострома приветная,
Словно песня светлая.
Солнышко весёлое
Над речной волной.

Здравствуй, город ласковый,
Стал для нас ты сказкою,
Доброю, волшебною,
Дивной и родной.

Каланча-красавица
Небу улыбается.
Пробежал по улочкам
Дождик озорной.

Радуга над городом
Засияла гордая
И глядит, любуется
Милой Костромой.

КОЛОКОЛА

Малиновый пасхальный звон,
Ко-ло-ко-ла зво-нят в Рос-си-и.
Со всех сто-рон, со всех сто-рон
Величье музыки и сини.

Над куполами облака
И небеса над облаками.
Звонят, звонят колокола
Через века и над веками.

Над тем, что было, есть сейчас,
Над тем, что, может быть, случиться.
Ты вспомни, Господи, о нас
И дай России возродиться.

ЕСТЬ

С дождиком кислым смородина
Да журавлиная песнь…
Земля моя светлая, Родина,
Как хорошо, что ты есть.

Радуга воду студёную
Пьёт из ручья под горой.
Русскую песню народную
Ветер принёс золотой.

Где-то торопится бродами,
Может, и добрая весть.
Земля моя светлая, Родина,
Как хорошо, что ты есть.

НАСЛЕДСТВО

Рябь берёз да шорох торопливый,
Холодок осенний на устах,
И ручей не слишком говорливый
Поворчит и скроется в кустах.

От кого, зачем мне всё досталось:
Синь небес, у берега волна
И полей застенчивая радость,
Да слезой умытая страна.

Не испить во век вина печали
И любви доверчивой земли.
Не о том ли снова прокричали,
Проплывая в небе журавли.

ВОЕННОЕ ДЕТСТВО

Мы дети войны. В нас эхо разрывов,
Давно отгремевших, и отзвук утрат,
И нам колыбельною песней надрывно
Звучали сирены и гул канонад.

Нас трое у матери было парнишек,
Старшому семь лет и полгода лишь мне.
Я третий по счёту и явно был лишним:
Отец там, на фронте, а немцы – в селе.

У мамы в груди молоко вдруг пропало.
Кормила соседка. От смерти спасла.
Нам выжить в те годы душа помогала.
В душе нашей русской – избыток тепла.

Потом, когда было годков мне тринадцать,
Покаялась мать, виновато вздохнув:
«Мне мысль приходила, хочу в том признаться,
Что б ты, мой сыночек, навечно уснул.

То бес, видно, путал. От горя свихнулась,
А ты вон красивенький вышел какой.»
Слезу со щеки торопливо смахнула:
«Не дай Бог, нам встретиться снова с войной.»

Мы жили в сарае, в бомбёжку – в подвале,
А в здании школы у немцев был штаб.
Подолгу кричали, отцов, видно, звали,
С тех пор голосок у меня хрипловат.

Молочный коллега соседом был добрым,
Сопел со мной рядом и в драку не лез.
Но харкались сверху, как чёрные кобры,
Головорезы, видать, из СС.

Мой средний братишка был парень неробкий
И норов трёхлетним уже показал.
Увидел однажды, как бьют на допросе
Под пьяные крики: «Швайн, рус партизан».

Спустя чуть немного фриц рыжий выходит,
Братишку увидел и сахар суёт.
Тот брови насупил и взгляд свой отводит,
Гостинец у немца никак не берёт.

«Возьми,» - шепчет мама сухими губами,
На сына, от страха бледнея, глядит.
« Он нашего дядю лупил сапогами,
Не надо, не буду,»-и сам весь дрожит.

Подарок взяла мать сама виновато
И с жалкой улыбкою: «Данко вам щён,»
А тот ухмыльнулся и пальцем на брата:
«Зольдатом, наверное, вырастет он.»

Как в воду глядел тогда дядя игривый.
Брат с армией жизнь свою прочно связал,
Служил в ГДР он, пил с немцами пиво,
Но рыжего фрица не забывал.

На пенсии нынче. Костит всех и злится.
Запас наш военный несладко живёт.
Порой ему немец недобро приснится
Фашисту тому предъявляет он счёт.

Все трое сынов офицерами стали.
Военное детство сказалось, видать.
И мы без труда и нутром понимали,
Что надо отпор супостатам давать.

Отец по ранению с фронта вернулся,
Судьба нас ребят, знать, тогда сберегла.
Увидев меня в первый раз, улыбнулся:
- Ну как, мужичок, тебя мать назвала?

- Да Мишей назвали. В Михайлов родился.
Но метрики нет, да и брать её где.
Взял на руки батя: «В огне ты крестился
И надо бы имя другое тебе.

Пусть будет он Виктор, герой-победитель.
Победа сегодня нам очень нужна,
Простит, не обидится ангел-хранитель,
Даёт ему имя такое война.»

Два ангела, значит, коснулись крылами,
На их голоса я откликнусь всегда.
Вот так получилось, двумя именами
Меня, не скупясь, окрестила война.

Она уходила на запад с раскатом.
Под эхо её раскалённых шагов
Учили слова мы, садились за парты,
Взрослеть торопились и кляли врагов.

Был воздух напоен огнём и бедою,
Вдыхали войну, обжигались войной.
Мы дети её, и над нашей судьбою
Она до сих пор как огонь над рекой…

ВДОВА

Послевоенная глубинка,
Ещё звучит в сердцах война.
Ещё покатится слезинка,
Слезой умоется страна.

Вдова. А ей всего за двадцать.
И вроде в бабах не была.
Хоть обвенчалась в восемнадцать,
Две ночи с мужем провела.

Ушёл Семён, высокий, русый.
-Я ненадолго. Подожди.
Лёг навсегда у Старой Руссы,
Слова последние: «Прости…»

Глядит с портрета: «Что ж, Полина,
Знать, наша такова судьба.
Ни дочки нет у нас, ни сына,
И покосилась вон изба.

Ты мне теперь почти сестрица,
Кого полюбишь, выходи.
А если буду тебе сниться,
То ты за это не кори.»

Поплачет вдовушка, поплачет:
Подушка стерпит всё, поймёт,
И ночь, как траурное платье,
Почти беззвучно упадёт.

Неужто будет так годами,
Одно и то ж и ночь, и день:
Подушка, мытая слезами,
Стена да стылая постель.

«Ну что же ты, Семён, не спасся
, Не уберёг себя, родной?»
«Поплачь, Полинушка, поплачься,
Поговори ещё со мной…»

ПЁРЫШКО

Махни крылом, прощаясь, друг мой милый,
И пёрышко на память урони.
Не вечно всё и тленно в этом мире,
И гаснут звёзды, как и фонари.

В вечерних сумерках растает твоё эхо,
И тенью хмурой ляжет темнота.
Любовь – порыв, а может, она веха
И взятая тобою высота.

Или пожар, где торжествует пламень
И в небеса возносится как стих,
А может быть, она тяжёлый камень,
Что накатился сверху на двоих.

И на гранитной на его странице
Начертано: «До гроба. На века.»
Или любовь – две белых, гордых птицы
Да вольная широкая река.

Поплавали, понежились, вспорхнули
И разлетелись обе налегке.
Нам на прощанье крыльями махнули.
Лишь пёрышко горячее в руке…

СВОИ

Вороны, галки не красивы,
Да и сварливые оне.
Хотя не граждане России,
Но прижились у нас вполне.

И за бугор не улетают,
Не ищут страны потеплей.
А может быть, и понимают,
Что нет родной земли милей.

Назойливы, умны, проворны,
Похожие чуток на СМИ.
Глядят на нас с деревьев гордо:
«Пусть неказисты, да свои…»

НА ВЕКА

Не перестану любоваться
Природной женской красотой
С её естественным румянцем,
Косою русой за спиной.

Ресниц приклеенных не носит,
И уст помада не коснись.
И даже если ей под осень,
Она красивая как жизнь.

Не макияжное надбровье,
Татуировок баловство,
А стать, достоинство, здоровье,
Природы русской колдовство.

Красою светится незряшной,
И чистотою родника.
Мне скажут: «Это день вчерашний.»
Да, нет же. Это на века.

КОЛОДЕЦ

Не плюй в колодец. Пригодится,
Когда измученный жарой
Придешь, попросишь: «Дай напиться
Твоей прохлады ключевой».

И, может, с горькою тоскою
Ответ услышишь ты тогда:
- Неблагодарностью людскою
Отравлена моя вода.

СРЕДИНА

Равнинность, открытость без края,
Пропахшая Русью земля.
До каждой травинки родная,
До малой росинки своя.

Не с этих ли тульских, орловских,
Пречистых и ясных полян
Смотрел в небеса князь Болконский
И гордый язычник Боян.

Не здесь ли на древних скрижалях
Начертаны предков слова:
Средина великой Державы.
Отселе Россия пошла.

Сюда ли, где сердце России,
На помощь столице пришли
Полки с Костромы, из Сибири,
С единой российской земли.

Паучью, поганую силу
Сломила священная рать
И подвиг великий России
Дано ли кому забывать…

Внимание! Администрируется.
Сообщения будут удалены в случае, использования одним посетителем нескольких имен,
Запрещается(!) использовать нецензурную брань и оскорблять участников дискуссии.


Март, 2013

X