Токарева Анна

Из книг Анны Токарквой

& Рябина в меду2011
& От одиночества до счастья2004

Враг притаился у ваших ворот...

Враг притаился у ваших ворот,
Всюду капканы и сети.
Смелые, сильные духом, вперёд!
Вы за Россию в ответе.

Быть или не быть? Сквозь века и года
Слышится вопль исступленья.
Слава – ничто, и позор – ерунда,
Если в беде поколенье.

Бочка – без обруча, печь – без трубы.
Сильные духом, на битву!
Бьёт барабан, конь встаёт на дыбы,
С вами – Господь и молитва.

Богом не забытая страна

Говорят, что дышишь ты на ладан,
Что забыта Богом в небесах.
Сарафан твой ситцевый залатан,
Поистёрлись лапти на ногах…

Всё равно ты – Родина навеки,
О тебе я плачу и молюсь.
Ты раскроешь сомкнутые веки,
Ты воспрянешь духом, моя Русь.

Всех накормишь сдобным караваем,
Всех одаришь светом и теплом,
Выкосишь крапиву за сараем
И наполнишь крынку молоком.

Горестно дрожат твои осины,
Но придут иные времена.
Ведь не зря зовёшься ты Россией,
Богом не забытая страна!

Сегодня в моде кола или пиво...

Сегодня в моде «кола» или пиво.
Из горлышка. И часто – на ходу.
Поглядывают блюдца сиротливо
На эту повсеместную беду.

О, круг единомышленников узкий,
Всё чаще мы чаёвничаем врозь,
И вовсе не из блюдечка вприкуску,
Как исстари в Московии велось!

Наполнены мы вечною печалью,
Отучены единством дорожить…
Купеческого вам – из иван-чая?
Иль мятного – покрепче заварить?

Мы – корешки больного корневища,
Ветвиться бы нам вширь и в глубину,
В Егорьевске, Коломне иль Мытищах
Губами жажды к блюдечкам прильнув!

Отдушина

Был пастух со скотиною
И до неба – стога.
Порастают осиною
Да берёзой луга.

Ни крестьян, ни чиновников –
Пустыри да трава.
Уцелело пять домиков,
А стояло – сто два.

За лесной земляникою
Ребятня не спешит.
Беспредельную, дикую
Кто-то волю вершит

Маслобойка порушена,
Нет зерна на гумне…
Но осталась отдушина –
Лик старушки в окне.

Одичалое поле

На бескрайней безумной юдоли
Я дарю тебе ласку руки,
Одичалое русское поле,
Где, родное, твои колоски?

Ты грустишь по старинным укладам,
По традициям прошлых веков,
Да по синим пронзительным взглядам
Так любивших тебя васильков,

По бесчисленным грубым мозолям
Тебе преданных пахарей, жниц…
Одичалое русское поле,
Я в бессилии падаю ниц

На дородные сорные травы
И принять никогда не смогу,
Что великая чудо-держава
Покорилась смиренно врагу.

Здесь Русью пахнет очень слабо...

Глаза зажмурив, без оглядки
Плетёмся вяло в темноту,
И обветшалые заплатки
Едва скрывают наготу

Забыв родство, без покаянья
Грызём чужие калачи
И не стыдимся подаянья,
И жаждут крови палачи…

Здесь Русью пахнет очень слабо,
На нивах царствует пырей,
Здесь разучились, видно, бабы
Рожать лихих богатырей.

Здесь вымирают деревушки,
Уста младенцев знают мат,
И лишь берёзы на опушке
Листвой пока ещё шумят.

Перезимуем

Перезимуем. Не впервой.
Ещё немного –
Воспрянет буйный травостой
Страны убогой.

И будут плакать клевера
В туманах белых,
Стонать под небом трактора,
Ржаветь без дела.

И буду я в своём саду
Лелеять всходы,
Лягушек слушать на пруду
И черпать воду.

Прости меня, моя земля,
Простите травы,
Ведь я – не штурман у руля
Большой державы.

Но я на маленьком клочке,
Что возле дома,
Не прозябаю в уголке,
Впадая в кому.

Я здесь – и пахарь, и косарь.
Мотыжу, сею.
И всей душой, как предки встарь,
Люблю Расею.

ЗАКРОМА

На чужой каравай
Рот не разевала —
Чёрствой корочки край
В кулаке зажала.

Бдит хапуга без снов,
Опасаясь вора.
У моих закромов
Сломаны запоры.

Всё богатство моё —
Строчки на бумаге.
Не польстится жульё
На ручей в овраге,

На картошку в золе,
Прудик обмелевший,
На лазейку в дупле,
Прутик отсыревший.

Капля, крошка, щепоть —
Мало или много?
А огромный ломоть…
Если бы — от Бога!

Уголок подмосковной земли

Здесь рубиновым светом заря
Разливалась, как струи муската,
Здесь луна, как кусок янтаря,
В быстротечных минутах заката.

Здесь июль рассыпал жемчуга
На черничники – что ему усталь!
Здесь травой поросли берега
Малых речек – Шувойка да Устань.

Здесь на солнце блестят купола,
Из руин возрождаются храмы,
Здесь всю жизнь я свою прожила,
И всю жизнь прожила моя мама…

И в росе, и в дорожной пыли
Ты ласкаешь егорьевцев взоры,
Уголок подмосковной земли,
Заблудившийся в соснах Мещёры!

По лучшей улице Земли

Сидели бабы на завалинке
И куры нежились в пыли.
Бежали детские сандалики
По лучшей улице Земли.

Мелькали мальвы, гладиолусы,
Калитки, окна на восток.
И в хвостик собранные волосы
Ерошил встречный ветерок…

Но время коркою асфальтовой
Покрыло прошлого следы;
И за заборами – богатыми –
Газоны, розы и сады.

И как-то горестно, без гордости
Ищу улики прежних дней
Я на окраине Егорьевска,
На Красной Армии моей.

Выть по-волчьи не могу

Выть по-волчьи не могу,
А мурлыкать – бесполезно.
Вижу радугу-дугу,
Но парю, парю над бездной.

Ястреб когти навострил,
И мои слабеют крылья.
Где же взять мне столько сил,
Чтобы справиться с бессильем?

Где царевича стрела?
У обрыва тихо, пусто…
Тянет бездна ремесла,
Манит радуга искусства…

Русский дух

– Ты ела гурьевскую кашу?
Слыхала я, она вкусна.
– Не доводилось, баба Маша,
Налей-ка щей из чугуна,

Дай деревянную мне ложку,
Зубок ядрёный чеснока,
Посыпь укропчиком картошку,
Плесни парного молока.

А вместо каши той ванильной –
Румяной паренки кусок…
И вот уже гляжу умильно,
Освобождая поясок.

Наверняка, простой крестьянкой
В той, прежней жизни я была,
Месила тесто спозаранку,
И за водой к колодцу шла,

Ждала любимого с покоса,
Топила баньку горячо,
И расплетала на ночь косы,
Ложась на мужнино плечо.

Тот русский дух даёт мне силы
В лихие новые года.
А то, что каши не вкусила,
То это, право, – ерунда!

Мужество

Посвящается матери Евгения Родионова,
Русского солдата, замученного в Чечне


Враги сказали – «Отрекись
От веры, будешь нашим братом,
Смени Отечество на жизнь».
Пытали русского солдата.

Но нет у мужества границ,
У веры нет конца и края,
И, видя морды вместо лиц,
Он не отрёкся, умирая.

России честь и честь души
Сплелись, связались воедино…
А под Москвой, в глухой тиши,
Тоскует мать одна, без сына.

Гвоздики алые, как кровь,
Фигурка в чёрном у могилы,
Надгробье, крест, немая скорбь…
Дай Бог вам мужества и силы

Перетерпеть, перенести
Невосполнимую утрату!
Поклон вам низкий и «прости»,
Мать легендарного солдата!

Хочу туда, где тропки узки

Хочу туда, где тропки узки,
И необъятен небосвод,
Где так приветливо, по-русски
Берёзка встретит у ворот.

Где росы дремлют на манжетках,
Мохнатый клевер лиловат,
И где под крылышком наседки
Пригрелся выводок цыплят.

Где кошка, рыжая Авдотка,
Приходит в гости, как домой,
Где на шести садовых сотках –
Весь мир. И сложный, и простой.

Ищу полоску света

Зять недолюбливает тёщу,
Сноху, как водится – свекровь,
Ругает дачник, лоб наморщив,
Неурожайную морковь.

Так хочет верить президенту
Народ, запутанный вконец,
И оформляет алименты
На сына немощный отец.

Вновь омывается планета
Кислотным ливнем с высоты,
А я ищу полоску света
Среди кромешной темноты.

Я так устала от набата,
От состояния войны,
От цепких пальцев злого мата
На тонком горле тишины.

Кусают злей осенней мухи
И отравляют нашу кровь
Гнилые челюсти чернухи,
Испепеляющей любовь.

Любовь и кровь… – весьма избито,
Но рифмы новой не хочу.
Кислотным дождиком омыта,
Тянусь к спасителю-лучу.

Русские избы

От Оки до Двины и Онеги,
От московских до псковских дорог
Ладить лапти, ладьи и телеги
Мог любой на Руси мужичок.

В городах, деревнях – повсеместно –
Хоть парнишка, хоть вовсе малец,
Мог держать и топор, и стамеску,
Был умелец во всём, удалец.

Сколь же русские избы нарядны!
Украшала резьба каждый дом.
Назывался лицом вид фасадный,
А фронтон величался челом.

У окошек Авдотьи и Фёклы
Вышивали и пряли порой.
И сверкали в наличниках стёкла
Словно девичьи очи весной.

Пятистенка, родная избушка,
Ты – праматерь часовен, церквей,
Что от пят и до самой макушки
Вырастали совсем без гвоздей!

На холмах, крутоярах, в селеньях,
Украшая излучины рек,
Возвышались над миром творенья –
Рукотворная радость навек.

Белый свет, он с избою прекрасней,
За порогом расступится тьма.
Словом, что ни деревня, то праздник –
Золотые из сосен дома!

Без хозяина дом - сирота

Без хозяина дом - сирота…
И Россия сироткой чумазой,
Под защитой святого креста,
По руинам бредёт непролазным.

Здесь – пожарища выжженных лет,
Там – холодного мрака воронка.
И глядит она солнцу вослед
Со слезами больного ребёнка.

Полонённые снытью луга,
Борщевик по полям, бездорожье…
Это что – беспощадность врага?
Или праведный замысел Божий?

Замарашка, родная страна,
Чёрный хлебушек в воду макает.
Гробовая стоит тишина –
Перед бурей бывает такая.

Ради нас

Если всё - не случайно и ради,
Неужели - и ради меня?..
Владимир Максимов

* * *

Ради нас – и лопух придорожный,
И тюльпана лиловый бокал,
И заря, что легла осторожно
На безмолвие водных зеркал;
И кузнечик, что вечно стрекочет,
И пчелы неуёмная прыть,
И горластый задиристый кочет,
Что мечтает летающим быть...
И коровы дородное вымя,
И доверчивый пульс родника,
И певучее родины имя
Не на час, не на год – на века.

Калачи

Ты, буревестник, не кричи
Там, между тучами и небом!
Я наскребла на калачи
Чуть-чуть муки – и буду с хлебом.

Едва дыша – ресницы вниз –
Воркую тихо над мукою.
Крикливый мир, угомонись!
Сегодня хочется покоя.

Не разрешит моя стряпня
Проблем взъерошенной эпохи.
Тасуйтесь ныне без меня
Шуты, торговцы и пройдохи.

Приглажу скатерти залом,
Запарю чаю с бергамотом
И крепко-накрепко узлом
Свяжу житейские заботы.

Негоже ныть от неудач!
Я не вприглядку пью, не с "таком":
Ещё – с изюмом мой калач,
И даже – с зёрнышками мака!

А завтра, выйдя за порог,
- Не всё же прятаться в берлоге –
Пойму: из множества тревог
Мои – не худшие тревоги.

Обсудить на форуме


Внимание! Администрируется.
Сообщения будут удалены в случае, использования одним посетителем нескольких имен,
Запрещается(!) использовать нецензурную брань и оскорблять участников дискуссии.


Апрель, 2012

X