Константин Дмитриевич Бальмонт (1867 - 1942)

ИЗ ЦИКЛА "В РОССИИ "

1. ЛИШЬ С НЕЙ

Я был в России. Грачи кричали.
Весна дышала в мое лицо.
Зачем так много в тебе печали?
Нас обвенчали. Храни кольцо.

Я был повсюду. Опять в России.
Опять тоскую. И снова нем.
Поля седые. Поля родные.
Я к вам вернулся. Зачем? Зачем?

Кто хочет жертвы? Ее несу я.
Кто хочет крови? Мою пролей.
Но дай мне счастья и поцелуя.
Хоть на мгновенье. Лишь с ней. С моей.

МОСКВА

<Отрывок>
Я помню... Маленькие руки,
Смешные, и мои притом,
Раскрыли очень старый том.
"Москва... как много в этом звуке...
Ребенок прочитал, дивясь, -
Он слов не понял в этот час.

"Москва... как много в этом звуке
Для сердца русского..." Опять
Поет старинная печать.
Тут слово первое науки,
Но мне неведомой. Тут - знак,
А смысл понять нельзя никак.

Зачем Москва? Но я в деревне,
В моей, рожден, люблю ее.
В ней мать, отец, в ней всё мое.
Подобна сказочной царевне
Любая бабочка в саду.
Здесь всю Россию я найду.

Так я шептал, - внемлите, внуки
Мои, от дочери моей, -
Дивясь, шептал на утре дней:
"Москва! Так много в этом звуке?"
А ею жил. И ей живу.
Люблю, как лучший звук, Москву!

Мои враги

О да, их имена суть многи,
Чужда им музыка мечты.
И так они серо-убоги,
Что им не нужно красоты.

Их дразнит трепет скрипки страстной
И роз красивых лепестки.
Едва махнешь им тканью красной,
Они мятутся, как быки.

Зачем мы ярких красок ищем,
Зачем у нас так светел взгляд!
Нет, если вежлив ты, пред нищим
Скрывай, поэт, что ты богат.

Отдай свой дух мышиным войнам,
Забудь о бездне голубой:
Прилично ль быть красиво-стройным,
Когда уроды пред тобой!

Подслеповатыми глазами
Они косятся на цветы.
Они питаются червями,
О, косолапые кроты!

Едва они на солнце глянут, —
И в норы прячутся сейчас:
Вдруг вовсе видеть перестанут,
И станут дырки вместо глаз.

Но мне до них какое дело,
Я в облаках моей мечты.
С недостижимого предела
Роняю любящим цветы.

Свечу и жгу лучом горячим
И всем красивым шлю привет.
И я ничто — зверям незрячим,
Но зренью светлых — я рассвет!
14 августа 1903 г.

* * *

Если зимний день тягучий
Заменила нам весна,
Прочитай на этот случай
Две страницы Куприна.

На одной найдешь ты зиму,
На другой войдешь в весну.
И "спасибо побратиму" -
Сердцем скажешь Куприну.

Здесь, в чужбинных днях, в Париже,
Затомлюсь, что я один, -
И Россию чуять ближе
Мне дает всегда Куприн.

Если я - как дух морозный,
Если дни плывут, как дым, -
Коротаю час мой грозный
Пересмешкой с Куприным.

Если быть хочу беспечней
И налью стакан вина,
Чокнусь я всего сердечней
Со стаканом Куприна.

Чиркнет спичкой он ли, я ли, -
Две мечты плывут в огне,
Курим мы - и нет печали,
Чую брата в Куприне.

Так в России звук случайный,
Шелест травки, гул вершин -
Той же манят сердце тайной,
Что несет в себе Куприн.

Это - мудрость верной силы,
В самой буре - тишина.
Ты - родной и всем нам милый,
Все мы любим Куприна.

* * *

Здесь гулкий Париж и повторны погудки,
Хотя и на новый, но ведомый лад.
А там на черте бочагов – незабудки,
И в чаще – давнишний алкаемый клад.

Здесь вихри и рокоты слова и славы,
Но душами правит летучая мышь.
Там в пряном цветенье болотные травы,
Безбрежное поле, бездонная тишь.

Здесь в близком и в точном – расчисленный разум,
Чуть глянут провалы, он шепчет: "Засыпь".
Там стебли дурмана с их ядом и сглазом,
И стонет в болотах зловещая выпь.

Здесь вежливо-холодны к бесу и Богу,
И путь по земным направляют звездам.
Молю Тебя, Вышний, построй мне дорогу,
Чтоб быть мне хоть мертвым в желаемом "там".
("Здесь и там")

Декабрь, 2007

X