Прасолов Алексей Тимофеевич (1930 - 1972)

* * *

Итак, с рождения вошло -
Мир в ощущении расколот:
От тела матери – тепло ,
От рук отца – бездомный холод.

Кричу, не помнящий себя,
Меж двух начал, сурово слитых.
Что ж, разворачивай судьба,
Новорождённой жизни свиток.

И прежде всех земных забот
Ты выставь письмена косые
Своей рукой корявой - год
И имя родины – Россия.
1963

Россия

Зёрнами унизанный,
Как бронзовыми каплями,
Пучок колосьев из дому
Прислали бойцу Каппелю.

У Гейнца и у колоса
Усы колюче-рыжие.
А за немой околицей
Земля снарядом выжжена.

Клин зяби недопаханной -
Как чёрное молчание.
От рук людских шарахались
Колосья одичалые.

За них в служебной ярости
Пред комендантом Каппелем
С гремучих дрожек староста
Хлестал мальчишек кабелем.

Гулял в сапожках лаковых,
Колхозом, данным в премию,
И, по-торгашьи крякая,
Приглядывался к времени.

Зерно в немецком колосе
Считал тупыми пальцами,
Гудел с утробным голосом:
- Рассейская мы нация!

У господина Каппеля
Имение в Тюрингии,
Там каждый колос на поле
Учтён приходной книгою.

Там кал – и то – не хитро ли? -
Отдан земле для сытости
Господь, сподобь же Гитлера
Из русских дикость вытрясти!

Гармоники пиликали.
Европа браво топала.
До слёз России никелем
Глаза слепили «опели».

И чтоб вдовой горюниться,
Безгласой на столетия,
Крестами чёрных «юнкерсов»
Судьбу её пометили.

Земля моя исконная!
Стратеги и правители
Вчерашнюю не поняли,
Грядущей не провидели.

И сам я в дали звёздные
Гляжу, как в очи женщины,
Ты можешь быть не броскою,
Но никогда – развенчанной.

Я в нашем дне и полночи
Порою сил не ведаю,
Но если лягу в горечи -
Встаю с твоей победою.
1962 - 1964

* * *

Вот он грудью встаёт против бури,
Чтоб хлебам подниматься и цвесть,
И его непокорной натуре
Что-то истинно русское есть.

Среди поля в доспехах зелённых
Он стоит – как не лют ураган,
Никогда не сгибая в поклоне
Неподатливый кряжистый стан.

И недаром не робким осинам,
А дубам – вот прекрасна судьба! -
Как бойцам, доверяет Россия
Охранять золотые хлеба.
1952

Тревога

Ночь наполнена тревогой.
Тонет месяц синерогий.
Створки сумрачных ворот,
Чуть не плача, ветер рвёт.
Вот налёг упругой грудью,
Словно ветер на безлюдье
Эту трепетную весть
Одному не перенесть.
Так, как зреющая песня,
В берегах глухих и тесных
Из-под глыбистого льда
Рвётся пленная вода.
В остром блеске, в чёрных тенях
Тайна трудного рожденья.
И её под шорох льдин
Разгадал я не один.
Слышишь – в радостной тревоге
Грузный «ЗИЛ» среди дороги,
С сонной рожью на борту
Трубно крикнул в темноту.
Здесь девичьи руки грубы,
Жаждой спаянные губы
В самый жар крутой поры
На улыбку не щедры.
Но из глаз озёрно-синих
Бьёт мне в душу свет России.
Он – струя в моей судьбе,
Он понятен ли тебе.
Да, в мечтах ли, снах ли нищих
Мы такого не отыщем..
Мне звенят ручьи, что здесь
Моя Родина и песнь.
Этой песни ты доверься -
И клянусь я чистым сердцем -
Долетит к тебе она
И вернётся не одна!..
1962

* * *

Схватил мороз рисунок пены,
Река легла к моим ногам -
Оледенелое стремленье,
Прикованное к берегам.

Не зря мгновения просил я,
Чтобы, проняв меня насквозь,
Оно над зимнею Россией
Широким звоном пронеслось.

Чтоб неугомонный ветер дунул
И, льдами выстелив разбег,
Отозвалась бы многострунно
Система спаянная рек.

Звени, звени! Я буду слушать -
И звуки вскинутся во мне,
Как рыб серебряные души
Со дна к прорубленной луне.
1964

Декабрь, 2008

X