Вознесенский Андрей Андреевич (р. 1933)

Авиавступление

Вступаю в поэму, как в новую пору вступают.
Работают поршни, соседи в ремнях засыпают.
Ночной папироской летят телецентры за Муром.
Есть много вопросов.
Давай с тобой, время, покурим.
Прикинем итоги.
Светло и прощально
Горящие годы, как крылья, летят за плечами
И мы понимаем, что канули наши кануны,
Что мы, да и спутницы наши, - не юны,
Что нас провожают и машут лукаво
Кто маминым шарфом, а кто - кулаками…
Земля, ты нас взглядом апрельским проводишь,
Лежишь на спине, по-ночному безмолвная.
По гаснувшим рельсам бежит паровозик,
Как будто сдвигают застёжку на «молнии».
Россия, любимая, с этим не шутят.
Все боли твои – меня болью пронзили.
Россия, я – твой капиллярный сосудик.
Мне больно, когда - тебе больно, Россия.
Как мелки отсюда успехи мои, неуспехи,
Друзей и врагов кулуарных ватаги.
Прости меня, время, что много сказать не успею,
Ты, время, не деньги, но тоже тебя не хватает…
1962 - 1963

* * *

Вы с России один,
Вы услали посредников,
Смерть – рожденью сродни.
В этом счастье последнее.

Тогда вздрогнувший Блок
Возглашает «Двенадцать».
Отрок сжался в прыжок
К амбразуре прижаться.

Для того я рождён
Под хрустальною синью,
Чтоб транслировать звон
Небосклонов России.

Да не минет нас чаша
Чрезвычайного Часа.

* * *

Р. Щедрину

В воротничке я -
Как рассыльный
В кругу кривляк.
Но по ночам – я пёс России
О двух крылах.

С обрывком галстука на вые,
И дыбом шерсть,
И дыбом крылья огневые.
Врагов не счесть…

А ты меня шерстишь и любишь,
Когда грустишь -
Выплакиваешь мне, что людям,
не сообщить
В мурло уткнёшься меховое,
В репьях, в шипах…
И слёзы общею звездою
В шерсти шипят.

И неминуемо минуем
Твою беду
В неименуемо немую
Минуту ту.
А утром я свищу насильно,
Но мой язык -
Что слёзы слизывал России,
Чей светил лик.
1967

Октябрь, 2008

X