Дмитрий Мизгулин, г. Ханты-Мансийск

* * *

Встрепенёт, затрагивая душу,
Тот мотив знакомый и простой:
“Выходила на берег Катюша,
На высокий на берег крутой”.
Ох же и хлебнули мы отравы —
Закружилась круто голова,
Изменились времена и нравы,
Потускнели чувства и слова.
Нам привозят яблоки и груши
Из-за океанской стороны,
А голубоглазые Катюши
Нынче по Европе — вполцены.
Можно жизни радоваться, можно...
Нефть и водка — полною рекой,
Только зазвенит душа тревожно
Неизбывной русскою тоской.
Онемеют небеса и реки,
Опадёт последняя листва,
Об ушедшем русском человеке
Повторяя скорбные слова.
И никто не будет больше слушать,
Как порой прекрасной золотой
Выходила на берег Катюша,
На высокий на берег крутой.

БАБЬЕ ЛЕТО

Пора уходящего лета.
В такие минуты, поверь,
Покажется солнцем согрета
Печаль невозвратных потерь.
Но ныне погоды иные,
И бабьего лета не жди.
В районах Центральной России
Идут затяжные дожди.
В тумане промозглом деревня…
Как тихо на вечной земле!
Лишь только качают деревья
Ветвями в сиреневой мгле.
Ленивые струи стекают –
Тяжёлая это вода.
Уже не гудят, а вздыхают
Натруженные провода.
Три дня не выходишь из дому,
Часами сидишь у окна,
И одолевает истома
Дневного, тяжёлого сна.
Но вот начинает смеркаться,
Уже не видать ни чёрта,
Как вдруг начинают казаться
Знакомыми эти места.
И чувство, знакомое очень,
Как будто когда-то с тобой…
Быть может, промозглая осень
С твоей пошутила судьбой?..
Не вспомнить. Не вспомнить.
И память
В помощники ты не зови.
Ведь все это было не с нами,
Но в нашей осталось крови:
Забытые песни, дороги,
Заросшие лесом поля
И тяжесть осенней тревоги,
Дождливых ночей сентября…
И вдруг пожалеешь впервые
О том, что уже позади…
В районах Центральной России
Идут затяжные дожди.

***

Перестройка. Перековка.
Как бы переподготовка
К лучшей жизни или на…
Думали, что передышка,
А на самом деле – крышка!
Амба! Кончилась страна.

Перестройка. Перестрелка.
Кабы знать, что море мелко…
Что измена так легка…
Ожидали лучшей жизни,
А теперь молчим на тризне –
Чарка праздная горька…

Перестройка. Перекличка.
Крепнет власть. Шуршит наличка.
Каменеет страх.
Строим храмы. А до Бога
Далека ещё дорога –
Тает в облаках .

***

Я не уеду никуда —
Останусь дома,
Где светит поздняя звезда,
Где всё знакомо.
Мой край озёрный и речной
Угомонился,
И, остывая, дым печной
С туманом слился,
В деревне каждый дом уснул,
Никто не слышит,
Как дождь ночной слегка плеснул
По чёрным крышам,
Во мгле фундаментальных лип
Мелькнуло платье,
Уключин осторожный скрип,
Слова, объятья,
В сиянье лунном даль видна
Речной излуки,
И шепчет сонная волна
Слова разлуки,
Смотрю на даль осенних вод
На том причале,
Где мой последний пароход
Давно отчалил.

***

Такие нынче холода
Стоят в России, что — беда...
Промёрзло озеро до дна,
Промёрзли солнце и луна.
Насквозь промёрзли небеса,
Окоченевшие леса
Не ждут пришествия весны,
Застыли помыслы и сны.
Тускнеет в окнах жёлтый свет,
И жизнь вот-вот сойдёт на нет...
И капли жёлтого тепла
Морозная поглотит мгла.
Но в глубине души моей
Тепло последних летних дней,
Мерцанье тёплое свечи,
Листва, шумящая в ночи,
Туман. Уснувшая река.
В моей руке — твоя рука...
Оттаивает не спеша
Заиндевевшая душа...

* * *

Если выпало в Империи родиться,
Лучше жить в глухой провинции у моря.
И. Бродский


Мертвых душ становится все больше,
А живых — не встретишь ни души...
Чтобы стать счастливым, жить подольше,
Надо скрыться где-нибудь в глуши
И забыть, что кем-то был когда-то,
Повернуть судьбу и время вспять,
Перепутать времена и даты
И картошку по весне сажать.
До деревни — разве что за хлебом...
Остальное все послал Господь,
Хорошо под синим русским небом,
Даже если грянет непогодь.
И не знать ни радости, ни горя,
Слушать птиц. Общаться со зверьем.
Ну а то, что далеко до моря,
Это как-нибудь переживем.

Кольчуга

Дрожит свечи неровной пламя,
Душа скорбит, светлеет грусть,
Когда я в опустевшем храме
О Родине своей молюсь.
Шумят неистовые битвы,
И с воем рать идёт на рать.
А мне б слова своей молитвы
Кольчугой прочною связать...
Рассеян ум. Бессилен разум.
И только трудится душа,
Слова простые раз за разом
Нанизывая не спеша.
Чуть слышно шепчутся старушки,
И гул эпох — издалека...
Ох, коротка моя кольчужка,
Ох, как кольчужка коротка.

***

Традиции. Вера. Устои.
А нам говорили – пустое…
А нас уверяли – прогресс…
А нынче – усталые лица…
В телевизионных глазницах
Ликует полуденный бес.

Не чувствуя боли утраты,
Живём ожиданьем расплаты
В дыму погребальном конца.
Приветствуем вора и хама,
А возле воскресного храма
Не встретишь родного лица.

Но всё же не кончена битва,
Ведь где-то вершится молитва.
Я верю, что Русь устоит,
Покуда трепещет сердечко,
Покуда мальчишка со свечкой
У светлой иконы стоит.

***

Ночь темна. И дождик блёклый
Занавесил фонари.
Молибденовые стёкла
Не пропустят луч зари.

Окна гаснут постепенно.
Вступит ночь в свои права.
От заката до рассвета
Потускнеет синева,

Чёрно-жёлтое пространство,
Голубые купола.
И от чтенья, как от пьянства,
Разболелась голова.

Мы давно про всех забыли,
И давно не ждём гостей,
Наглотавшись снежной пыли
Беспросветных новостей.

Нет надежды. Нет просвета.
Говорят – не будет лета.
Да и то – опять дожди,
Словом – счастия не жди.

Нам на это наплевать.
Выпьем водки – и в кровать.
Будем спать, и видеть сны
О величии страны.

* * *

Качается солнце на ветке,
Плывёт, тяжелея, жара,
Стучится в москитные сетки
Назойливая мошкара,
И так хорошо и покойно
Под сенью сосновых ветвей,
Что кажется, бури и войны
Исчезли с планеты моей.
Июльское царство покоя,
В цветенье — поля и сады,
Но только откуда такое
Предчувствие скорой беды?
И что так внезапно встревожит
Грядущего скорбный итог?
Иль этот случайный прохожий?
Иль первый осенний листок?

* * *

Настало лето. Реки разлились.
Везде вода — от края и до края.
Пронзают чайки голубую высь,
Шумит листва — такая молодая.
Наполнит душу скорбную простор —
Всё слажено и сложено в природе,
Стихает бесконечный разговор
О правде, о свободе, о народе...
Впадает в небо синяя река,
Шуршит остроконечная осока,
Весь мир един — от каждого листка
До облака, парящего высоко.
А вот — болота брошенных полей,
Чернеющие избы и сараи,
Унылые скелеты кораблей,
На берегу — ржавеющие сваи...
Во всём — унынье, боль и нищета,
Сюда уже не ходят звери в гости...
И покосилась церковь — без креста,
И без крестов — могилы на погосте...
Зачем, куда бредём из века в век,
То дураков кляня, то бездорожье?!
Как тленно всё, что создал человек,
Забыв о том, что он — творенье Божье.

***

Похоже, слишком много знаю,
Но в ожиданье долгих зим
Особенно не выступаю,
Сообразуясь с веком сим.
Пройдут забвение и слава,
И что останется от нас?
Правдивым можно быть и правым,
Не выставляясь напоказ.
Другие дни. Другие даты.
Иная Родина и речь.
Но в ожидании расплаты
Суметь бы душу уберечь.

* * *

Народ молчит. Но до поры.
А там — опять за топоры
И все подряд крушить...
Народ безмолвствует. Но он
Небесной силой наделен,
Смертельной жаждой жить.
И вот пойдет — рубить, ломать.
Крушить — и в Бога — душу — мать.
И — кто судья ему?
И — не моли и не проси
И о пощаде не проси
Напрасно. Ни к чему.
Молись, чтоб милосердный Бог
Тебя от смерти уберег
Иль после смерти — в рай.
Услышь движенье зимних вод,
Послушай, как молчит народ,
Безмолвствию внимай.

* * *

Не надо любви и участья.
Мне это уже ни к чему.
Какое же все-таки счастье —
Немного побыть одному.
Забудутся даты и лица,
И жизнь отойдет в никуда.
Неспешно молитва вершится,
Струится речная вода.
Уймется ночная тревога,
Печали растают во мгле,
И ты никому, кроме Бога,
Не нужен на этой земле.

Январь, 2010

X