Всеволод Рождественский (1895 - 1977)

* * *

Друг, Вы слышите, друг, как тяжелое сердце мое,
Словно загнанный пес, мокрой шерстью порывисто дышит.
Мы молчим, а мороз всё крепчает, а руки как лед.
И в бездонном окне только звезды да синие крыши.

Там медведицей белой встает, колыхаясь, луна.
Далеко за становьем бегут прошуршавшие лыжи,
И, должно быть, вот так же у синего в звездах окна
Кто-нибудь о России подумал в прозрачном Париже.

Больше нет у них дома, и долго бродить им в снегу,
Умирать у костров да в бреду говорить про разлуку.
Я смотрю Вам в глаза, я сказать ничего не могу,
И горячее сердце кладу в Вашу бедную руку.
1919

Памяти Ал. Блока

Обернулась жизнь твоя цыганкою,
А в ее мучительных зрачках
Степь, закат да с горькою тальянкою
Поезда на запасных путях.

Ты глазами, словно осень, ясными
Пьешь Россию в первый раз такой -
С тройкой, с колокольцами напрасными,
С безысходной девичьей тоской.

В пламенное наше воскресение,
В снежный вихрь - за голенищем нож -
На высокое самосожжение
Ты за ней, красавицей, пойдешь.

Довелось ей быть твоей подругою,
Роковою ночью, без креста,
В первый раз хмельной крещенской вьюгою
Навсегда поцеловать в уста...

Трех свечей глаза мутно-зеленые,
Дождь в окне, и острые, углом,
Вижу плечи - крылья преломленные -
Под измятым черным сюртуком.

Спи, поэт! Колокола да вороны
Молчаливый холм твой стерегут,
От него на все четыре стороны
Русские дороженьки бегут.

Не попам за душною обеднею
Лебедей закатных отпевать...
Был ты нашей песнею последнею,
Лучшей песней, что певала Мать..
7 августа 1921

Деревья

В земном пути, меняющем кочевья,
Жилища, встречи, лица и края,
Беседу с вами я веду, деревья,
Ни в чем не изменившие друзья.

И как мне было с вами не сродниться,
Приветившими Родину мою,
Когда живые образы и лица
Я и ваших очертаньях узнаю!

Вот старый дуб - листва из звонкой меди,
Могучий стаи в извилинах коры -
Он весь гудит, рокочет о победе,
Как некогда на струнах гусляры.

Вот сосны. Прямоствольны и упруги,
Колючие - ветрам не разорвать,
Стоят в своей чешуйчатой кольчуге,
Спокойные, как Игорева рать.

И елки, неподвижны и суровы,
Роняя низко рукава ветвей,
Ждут, пригорюнясь - матери и вдовы,
Молчальницы в платочках до бровей.

А рядом боязливая осина
И вовсе простодушная ольха
Глядят поверх кустов, как из-за тына,
На тропку, что тениста и глуха.

Но всех милей мне девушка-береза,
Пришедшая из сказок и былин,
Снегурочка, любимица мороза,
Аленушка пригорков и равнин.

Ей любы наши зори, сенокосы,
Ромашки в росах, звонкие стрижи,
Зеленые она качает косы
Над волнами бегущей с ветром ржи.

И с нею сам я становлюсь моложе,
Позабывая беды и года.
Она ведь чем-то на тебя похожа...
Ну что ж! Мы были молоды тогда.

* * *

О русской природе, о милой природе
С зарёй в материнских глазах,
О тающем снеге и ясной погоде,
О яблонях в наших садах!

О шумной пшеницы, о вольных просторах,
О солнце сквозистых берёз,
О ласковых реках, о девичьих взорах,
О песнях, щемящих до слёз!

О гроздьях рябины, о шорохах бора,
О ландышах ранней весной,
О том, как твои голубые озёра
Прозрачны и в холод, и в зной!

О том, как живою водою поила,
И радость, и горя деля,
Нам сердце твоя неизбывная сила,
Простая родная земля!

О том, как в дорогу на долгие годы
Ты нам колобок испекла,
О том, как сквозь ветры, закаты, восходы,
Ты верной тропою вела!

Ты вся расцветаешь, как русская сказка,
Как песня, ты плещешь крылом,
И вечно живёт материнская ласка
В задумчивом взоре твоём!

Голос Родины

В суровый год мы сами стали строже,
Как темный лес, притихший от дождя,
И, как ни странно, кажется, моложе,
Все потеряв и сызнова найдя.

Средь сероглазых, крепкоплечих, ловких,
С душой как Волга в половодный час,
Мы подружились с говором винтовки,
Запомнив милой Родины наказ.

Нас девушки не песней провожали,
А долгим взглядом, от тоски сухим,
Нас жены крепко к сердцу прижимали,
И мы им обещали: отстоим!

Да, отстоим родимые березы,
Сады и песни дедовской страны,
Чтоб этот снег, впитавший кровь и слезы,
Сгорел в лучах невиданной весны.

Как отдыха душа бы ни хотела,
Как жаждой ни томились бы сердца,
Суровое, мужское наше дело
Мы доведем - и с честью - до конца!
1941

Могила бойца

День угасал, неторопливый, серый,
Дорога шла неведомо куда,-
И вдруг, под елкой, столбик из фанеры -
Простая деревянная звезда.

А дальше лес и молчаливой речки
Охваченный кустами поворот.
Я наклонился к маленькой дощечке:
"Боец Петров", и чуть пониже - год.

Сухой венок из побуревших елок,
Сплетенный чьей-то дружеской рукой,
Осыпал на песок ковер иголок,
Так медленно скользящих под ногой.

А тишь такая, точно не бывало
Ни взрывов орудийных, ни ракет...
Откуда он? Из Вологды, с Урала,
Рязанец, белорус? - Ответа нет.

Но в стертых буквах имени простого
Встает лицо, скуластое слегка,
И серый взгляд, светящийся сурово,
Как русская равнинная река.

Я вижу избы, взгорья ветровые,
И, уходя к неведомой судьбе,
Родная непреклонная Россия,
Я низко-низко кланяюсь тебе.
1943

* * *

Быть может, это и не ново,
Но песня всё же хороша!
Поэт сказал одно лишь слово,
Но в этом слове вся душа.

А у души, у северянки,
Есть и пристрастия свои:
Берёзы, рощицы, полянки
И речки светлые струи.

В её заре неповторимой,
Росой обрызгавшей кусты,
Есть Родины твоей любимой
Неугасимые черты.

«Россия!» - в чистом, светлом слове,
В его певучести живой
Весь мир как будто видишь внове
И говоришь себе: «Он мой!».

Его мне предки завещали,
Его я внукам передам,
Чтоб никогда не забывали
Любви к отеческим садам.

И, если им порой взгрустнется,
Иль радость тронет их крылом,
Пускай им песней отзовётся
Родной бескрайний окаём!

Дочери

Наследница души моей крылатой,
Цветок, который выращен в груди,
Всё, чем я жил и чем пылал когда-то,
Прими как дар и вместе с ним иди!

Храни моё заветное наследство -
Отстой раздумий, горя и удач,
Люби наш мир, тебе вручённый с детства,
Чтоб полдень твой был ясен и горяч.

Расти «Татьяной с русскою душою»,
Учись, как счастье, Родину беречь.
Да утолит тебя живой водою
В жестокий зной её простая речь!

За всё мы платим собственною кровью,
Ни сил своих, ни жизни не щадя.
Когда в свой час ты встретишься с любовью,
Не забывай – она душа твоя!

Богатство наше не в годах, не в миге,
А в солнце честно пройденных дорог,
Когда- нибудь мои прочтёшь ты книги
И скажешь: да, он мир любил, как мог.

Не в силах я спасти от злых ошибок,
Замкнуть тебя в спокойствие и тишь, -
Ведь всё равно наш путь был крут и зыбок,
И ты его невольно повторишь.

Но не вверяй неправой укоризне
Души своей, взращённой добротой,
И ты пройдёшь в колосьях этой жизни,
Как шёл я сам, - крылатою стопой
1947

Сентябрь, 2008

X