Николай Старшинов (6.12.1924 — 6.2.1998)

* * *

Ракет зеленые огни
По бледным лицам полоснули.
Пониже голову пригни
И, как шальной, не лезь под пули.

Приказ: “Вперед!”
Команда: “Встать!”
Опять товарища бужу я.
А кто-то звал родную мать,
А кто-то вспоминал — чужую.

Когда, нарушив забытье,
Орудия заголосили,
Никто не крикнул: “За Россию!..”

А шли и гибли
За нее.
1944

* * *

Солдаты мы.
И это наша слава,
Погибших и вернувшихся назад.
Мы сами рассказать должны по праву
О нашем поколении солдат.

О том, что было, — откровенно, честно...
А вот один литературный туз
Твердит, что совершенно неуместно
В стихах моих проскальзывает грусть.

Он это говорит и пальцем тычет,
И, хлопая, как друга, по плечу,
Меня он обвиняет в безразличье
К делам моей страны...
А я молчу.

Нотации и чтение морали
Я сам люблю.
Мели себе, мели...
А нам судьбу России доверяли,
И кажется, что мы не подвели.
1945

* * *

Я с детства не любил овал,
Я с детства угол рисовал.
П.Коган.


Обожаю круги и овалы,
Мир от них не уйдёт никуда…
Помню, камушек бросишь, бывало, -
Вся кругами займётся вода.

Отсчитав хлопотливые сутки,
Новый круг начинают часы.
На овальном листке незабудки
Блещут круглые капли росы.

А колечки волнистого дыма,
А годичные кольца стволов?..
О, овальные плечи любимой,
Слава Богу, что вы без углов!

И конечно, поэту, что с детства
Только угол один рисовал,
Был в его угловатое сердце
Замечательно вписан овал.

Без овалов природа – ни шагу.
Вот её вековая резьба:
Видишь круглые бусинки ягод
И овальную шляпку гриба?

И, к чему она не прикоснётся,
Постарается сгладить углы…
И родная планета и солнце,
Как зрачки моей милой, круглы.
1963

* * *

Когда-то,
Шустёр и запальчив,
Досужих людей веселя,
В поэзию ринулся мальчик -
Решил поиграть в кароля.

Мол, нету меня современней,
Мол, нет одарённей меня,
Мол, я – новоявленный гений,
А всё остальное… стряпня!..

Одна неотвязная дума
Засела в его голове -
Наделать побольше бы шума
Сначала хотя бы в Москве.

Потом, простираясь всё дальше,
Собой поразить белый свет.
И, знаете, этого мальчик,
Добился за несколько лет.

Даёшь мировую известность,
Шумиху с охапками роз!..
Да он и родную словесность
На много голов перерос…

Все рамки, сердешному, узки.
И он привстаёт на носки.
И всё недобро, не по-русски,
Навыворот, не по-людски.

Всё дальше, всё дальше, всё дальше…
Штанишки по-детски висят.
Куражится выросший мальчик,
Которому под пятьдесят.

Осталось одно -
Удивляться
Твоей доброте, белый свет.
Ну сколько же можно кривляться,
Ужели до старости лет?!

Его разбитные творенья
Уродуют русскую речь.
Он слышит одни одобренья…

А надо бы мальчика сечь!
1977

Россия

Валерию Дементьеву

Она меняется с годами
В своей державной высоте.
И мы гордимся всё упрямей:
"И Русь не та, и мы не те!"

Но как бы это к неким срокам,
Достигнув новой высоты,
Не исказить нам ненароком
Её прекрасные черты.

А то потом найдём кручину:
Ну, хорошо ли, если мать
Уж так изменится, что сыну,
Что даже сыну не узнать?

Вот он дождётся с нею встречи,
И вдруг, смотри, беда стряслась;
Ни прежней, с детства милой речи,
Ни русых кос,
Ни синих глаз...

Россия-мать,
Святой и зримый
Да будет жребий твой велик!
Но сохрани неповторимый
Свой материнский светлый лик.
1970

* * *

Даже в детстве,
В далёком детстве
Я мечтал о такой, как ты…
Я хотел, чтобы шли мы вместе
По дорогам одной мечты.

Чтобы, прямо выйдя из школы
Я с тобой – а не с кем-нибудь -
В Заполярье на ледоколе
Мог отправиться в дальний путь.

Чтоб арктическая пустыня
Нас связала одной судьбой,
Я мечтал дрейфовать на льдине -
И конечно, вдвоём с тобой.

Мне хотелось быть там, где бури,
Где под солнцем песок горит.
Я хотел, чтобы нас Ибаррури
Повела защищать Мадрид.

Чтобы солнце Гвадалахары
И пожары в мадридских ночах
Навсегда отразилась в карих,
Широко открытых глазах.

Где я только с тобою не был!
…В бесконечно счастливый час
Ты под милым российским небом
В нашем городе родилась.

Ты жила и росла в Подмосковье…
В сорок первом, встречая врага,
Ты горячей своею кровью
Обожгла родные снега.

Я впервые тебя увидел
Не в арктическом дальнем краю,
Не в сражающемся Мадриде
А под самой Москвой, в бою.

Да и правда, с такой красивой,
Скромной, строгою красотой,
С откровенною и простой
Можно встретится
Лишь в России!
1946

* * *

Жизнь была и сладкой и солёной
А порой и горькою была.
Раненный и трижды исцелённый,
Говорю я:
- Жизнь, тебе хвала!

Ты дарила тишиной мгновенной
И бросала в полымя огня.
Убивала чёрною изменой,
Воскрешала верностью меня.

Обращалась с материнской лаской
И преподносила мне урок -
Била в зубы,
Награждала тряской
Глинистых просёлочных дорог.

Я тебя не пробовал навырез,
Как хозяйки пробуют арбуз…
Всё равно я не утихомирюсь,
Пусть и снова трижды ошибусь.

Жизнь моя! Она бывала всякой.
Пела синевой любимых глаз…
И молчала зло перед атакой…
Может, потому и удалась!
1976

Январь, 2008

X