Пётр Васильевич Орешин — русский поэт прозаик. Репрессирован; реабилитирован посмертно. (1887 - 1938)

Журавлиная

Соломенная Русь, куда ты?
Какую песню затянуть?
Как журавли, курлычут хаты,
Поднявшись в неизвестный путь.

Я так заслушался, внимая
Тоске протяжной журавлей,
Что не поспел за светлой стаей
И многого не понял в ней.

Соломенная Русь, куда ты?
Погибель — солнечная высь!
Но избы в ранах и заплатах
Над миром звездно вознеслись.

И с каждой пяди мирозданья,
Со всех концов седой земли —
Слыхать, как в розовом тумане
Курлычут наши журавли.

Совсем устали от дозора
Мои зеленые глаза.
Я видел — каменные горы
Огнем ударила гроза.

И что ж? Крестом, как прежде было,
Никто тебя не осенил.
Сама себя земля забыла
Под песню журавлиных крыл.

Ой, Русь соломенная, где ты?
Не видно старых наших сел.
Не подивлюсь, коль дед столетний
Себя запишет в комсомол.

Иные ветры с поля дуют,
Иное шепчут ковыли.
В страну далекую, родную
Шумят крылами журавли!
1923

Журавли

Полюбил я заоблачный лёт
Легкокрылых степных журавлей.
Над ухлюпами русских болот,
Над безмолвием русских полей.

Полюбил я заоблачный шум
Над землею тоскующих птиц;
Красоту неисполненных дум
И печаль человеческих лиц.

Полюбил я осеннюю мглу
И раздолье плывущих полей.
Этот крик по родному селу
Золотых, как мечта, журавлей.

Пусть осенние ночи темны,
Над полями — зеленая мгла.
Выплывает из злой тишины
Светлый звон золотого крыла.

Полюбил я заоблачный лёт,
Вечный зов журавлей над селом.
Скоро, скоро от синих болот
Поднимусь золотым журавлем.
1917

Ржаное солнце

Буду вечно тосковать по дому,
Каждый куст мне памятен и мил.
Белый звон рассыпанных черемух
Навсегда я сердцем полюбил.

Белый цвет невырубленных яблонь
Сыплет снегом мне через плетень.
Много лет душа тряслась и зябла
И хмелела хмелем деревень.

Ты сыграй мне, память, на двухрядке,
Все мы бредим и в бреду идем.
Знойный ветер в хижинном порядке,
Сыплет с крыш соломенным дождем.

Каждый лик суров, как на иконе,
Странник скоро выпросил ночлег.
Но в ржаном далеком перезвоне
Утром сгинет пришлый человек.

Дедов сад плывет за переулок,
Ветви ловят каждую избу.
Много снов черемуха стряхнула
На мою суровую судьбу.

Кровли изб — сугорбость пошехонца,
В этих избах, Русь, заполовей!
Не ржаное ль дедовское солнце
Поднялось над просинью полей?

Солнце — сноп, а под снопом горячим
Звон черемух, странник вдалеке,
И гармонь в веселых пальцах плачет
О простом, о темном мужике.
1922

«Кто любит Родину...»

Кто любит Родину,
Русскую землю с худыми избами,
Чахлое поле,
Тяжкими днями и горем убитое?

Кто любит пашню,
Соху двужильную, соху-матушку?
Выйдь только в поле —
Во слезах упадешь перед Господом.

Сила измызгана,
Потом и кровью исходит силушка,
А избы старые
И по селу опять ходят нищие.

Никола-батюшка,
В серой сермяге, с ликом невиданным,
Плачет над Русью
Каждое утро слезами горькими.

Кто любит Родину?
Ветер-бродяга ответил Господу:
— Кто плачет осенью
Над нивой скошенной и снова радостно

Под вешним солнцем
В поле, босой и без шапки,
Идет за сохой, —
Он, Господи, больше всех любит Родину.

Ведь кровью и потом
Полил он, кормилец, каждую глыбу,
И каждый рыхлый
И теплый ломоть скорбной земли своей!
1915

Декабрь, 2007

X