Павел Николаевич Шубин (1914 - 1951)

На сопках Маньчжурии

Меркнет костер,
Сопки покрыл туман.
Легкие звуки старого вальса
Тихо ведет баян.

С музыкой в лад,
Припомнил герой-солдат
Росы, березы, русые косы,
Девичий милый взгляд.

Там, где ждут сегодня нас,
На лугу в вечерний час,
С самой строгою недотрогою
Танцевали мы этот вальс.

Вечера свиданий робких
Давно прошли и скрылись во тьму...
Спят под луною маньчжурские сопки
В пороховом дыму.

Мы сберегли
Славу родной земли.
В битвах жестоких мы на Востоке,
Сотни дорог прошли.

Но и в бою,
В дальнем чужом краю,
Припоминаем в светлой печали
Родину-мать свою.

Далека ах, далека
В этот миг от огонька.
В ночи хмурые из Маньчжурии
Уплывают к ней облака.

В темный простор,
Мимо ночных озер,
Легче, чем птицы, выше границы
Выше сибирских гор.

Покидая край угрюмый,
Летят за нами в радостный пусть
Все наши самые светлые думы,
Наша любовь и грусть.

Меркнет костер,
Сопки покрыл туман.
Легкие звуки старого вальса
Тихо ведет баян.

Ленинград мой

Где б я ни был заброшен войною,
Среди черных и дымных полей
Все мне чудится сад под луною
И на взморье гудки кораблей.

Там под вечер тихо плещет
Невская волна,
Ленинград мой, милый брат мой,
Родина моя!

Все, что ты мне, прощаясь, шептала,
Стало сердцу навеки родным,
Только белая ночь трепетала
Над Литейным мостом кружевным.

Знаю, знаю — гремит канонада
Там, где мы проходили с тобой;
Под разрывы немецких снарядов
Наша молодость вышла на бой.

Не сломили нас смерть и блокада,
И пройдет, словно песенка, вновь
По вечерним садам Ленинграда
Нерушимая наша любовь.

Там под вечер тихо плещет
Невская волна,
Ленинград мой, милый брат мой,
Родина моя!
1945

Волховская застольная

Редко, друзья, нам
встречаться приходится,
Но уж когда довелось,
Вспомним, что было,
и выпьем, как водится,
Как на Руси повелось.

Выпьем за тех, кто
неделями долгими
В мерзлых лежал блиндажах,
Бился на Ладоге,
дрался на Волхове,
Не отступал ни на шаг.

Выпьем за тех,
кто командовал ротами,
Кто умирал на снегу,
Кто в Ленинград
пробирался болотами,
Горло ломая врагу!

Будут навеки
в преданьях прославлены
Под пулемётной пургой
Наши штыки
на высотах Синявина,
Наши полки подо Мгой.

Пусть вместе с нами
семья ленинградская
Рядом сидит у стола.
Вспомним, как русская
сила солдатская
Немца на Тихвин гнала!

Встанем и чокнемся
кружками, стоя, мы -
Братство друзей боевых,
Выпьем за мужество
павших героями,
Выпьем за встречу живых!
1943

***

Так вот она, милая родина наша -
Болота саженный огрех,
И щепки, и торфа багровая каша,
Летящая брызгами вверх.
………………………………….
Так вот она, даль, что в боях не затмилась,
И вся - как отчизна, как дом -
Вот здесь, вот на этом клочке уместилась
В бессмертном величье своем!
("Наша земля")

ПОЛМИГА

Нет,
Не до седин,
Не до славы
Я век свой хотел бы продлить,
Мне б только до той вон канавы
Полмига, полшага прожить;

Прижаться к земле
И в лазури
Июльского ясного дня
Увидеть оскал амбразуры
И острые вспышки огня.

Мне б только
Вот эту гранату,
Злорадно поставив на взвод,
Всадить ее,
Врезать, как надо,
В четырежды проклятый дзот,

Чтоб стало в нем пусто и тихо,
Чтоб пылью осел он в траву!
…Прожить бы мне эти полмига,
А там я сто лет проживу!
3 августа 1943 г. Юго-восточнее Мги

В секрете

В романовских дубленых полушубках
Лежат в снегу – не слышны, не видны.
Играют зайцы на лесных порубках.
Луна. Мороз.… И словно нет войны.

Какая тишь! Уже, наверно, поздно.
Давно, должно быть, спели петухи…
А даль чиста. А небо звёздно-звёздно.
И вкруг луны – зелёные круги.

И сердце помнит: было всё вот так же.
Бойцы – в снегу. И в эту синеву -
Не всё равно; Кубань иль Кандалакша? -
Их молодость им снится наяву.

Скрипят и плачут сани расписные,
Поют крещенским звоном бубенцы.
Вся чистая, вся звонкая Россия
Во все края одна, во все концы…

И в эту даль, в морозы затяжные,
На волчий вой, на петушиный крик
Храпят и рвутся кони пристяжные,
И наст сечёт грудастый коренник.

Прижать к себе, прикрыть полой тулупа
Ту самую, с которой вековать,
И свежим ветром пахнувшие губы
И в инее ресницы целовать.

И в час, когда доплачут, досмеются,
Договорят о счастье бубенцы,
В избу свою сосновую вернутся
И свет зажечь.… В снегу лежат бойцы.
Они ещё своё не долюбили.
Но – Родина, одна она, одна!

Волнистые поляны и луга,
Леса, седые от морозной пыли,
Где волчий след метелью занесён…

Берёзы – словно девочки босые -
Стоят в снегу. Как сиротлив их сон!
На сотни вёрст кругом горит Россия.
1942

***

Родина! В подробностях простых
Для меня открылась ты однажды,
И тебе я внял кровинкой каждой
И навек запомнил, словно стих.

Песенка

Все, что видывал-не видывал,
Забыл-не позабыл,
Я бы выдумал-повыдумал
Да песню сочинил.

В ней бы плыли гуси-лебеди
Окою в забытьи,
В тополином тихом трепете
Сияли соловьи;

За избушкой в три оконушка,
Не помня ни о чем,
Возле камушка Аленушка
Смеялась над ручьем;

И в ее ладони смуглые
Слетала бы с куста
Удивленная и круглая
От радости звезда...

Только песня есть красивее —
Придумана не мной,
И зовут ее РОССИЕЮ —
Родимой стороной.

В ней за долами, за рощами,
На все края одна,
Деревушка на Орловщине —
Избушка в три окна,

И за росами-березами,
Одна на все края, —
Длиннокосая, курносая,
Лукавая моя!

Мне за Волховом без месяца
Ночами не темно:
За рекой-Окою светится
Волшебное окно.

За боями, за фугасками
От сердца недалек
Тот немеркнущий, тот ласковый
Волшебный огонек,

Тот, ведущий невидимкою
Бойца среди свинца,
Шелковинкою-бровинкою
Любимого лица...

...Все, что пройдено — не пройдено, —
Тобой озарено,
Милая навеки Родина,
Далекое окно!

АЛЕНУШКА

Все, что видывал - не видывал,
Что забыл - не позабыл,
Что давно в уме прикидывал,
Я бы в песню все сложил.

В ней бы плыли гуси-лебеди
За Окою в забытьи,
В тополином тихом трепете
Замирали б соловьи.

За избушкой в два окошечка,
Сам не знаю уж о чем,
Возле пня одна Аленушка,
Горевала б над ручьем.

А в ее ладони смуглые
Вдруг слетала бы с куста
Удивленная и круглая
Детской радости звезда...

Только песня есть красивее
И придумана не мной,
И зовут ее Россиею
И родимой стороной.

В ней за долами, за рощами,
И на всей земле одна
Деревушка есть в Орловщине
И избушка в два окна.

Все, что прожито и пройдено,
Все тобой озарено,
Милая навеки Родина,
Детства милое окно!
Cтихи Павла Шубина и Александра Вертинского

* * *

Санная дорога до Чернавска,
Вьется,
Вьется снежная пыльца;
Свист саней от самого Ельца,
Ветер -- у лица. И -- даль. И пляска.
Тонкого поддужного кольца…

А в снегах -- без края, без конца --
Древняя, дремучая побаска,
Все звенит,
Все бредит детской лаской,
Лепетом младенца-бубенца;
Да зари вечерней опояска
Где-то там, у отчего крыльца.

Дальнозоркой памятью увижу
За сто верст отсюда на закат
Низкую соломенную крышу,
Вровень с ней -- сугробы, а повыше --
Дым над черепичною трубою:
Башенкой белесо-голубою
В небо он уходит, языкат…

У отца на это свой загад:
Дым высокий -- будет день хороший,
Утро ляжет легкою порошей…
Он коня выводит на раскат,
К проруби на речке, к водопою.
Ловит воду, заступив в ушат,
Конь стоялый бархатной губою.

Дома --
Шкуры волчьи на распялках,
Веники сухого чабреца,
Кадка взвару,
Меду полкорца,
Печь вполхаты, в петухах и галках
Цвета молодого огурца --
Мудрое художество отца…

Ночь.
Зеленый месяц на прогалках
Стекол, в рамах, тяжелей свинца,
Теплая, дремотная ленца,
Отсвет лампы на дубовых балках.

А селом --
Гармоника с Донца,
Песни, пенсии -- ничего не жалко!
Кони -- в лентах, сани -- в бубенцах,
Девушки в пуховых полушалках,
Встреться,
И не вспомнишь об иных!
Только
Звездный свет в глазах у них,
Только губы -- запах пьяных вишен…
И навеки станет сердцу слышен
Легкий бег кошевок расписных.

Родина! В подробностях простых
Для меня открылась ты однажды,
И тебе я внял кровинкой каждой
И навек запомнил, словно стих.
Москва. 23 декабря 1941 г.

Из поэмы «Битва на Свири»

Граница

Так что же такое граница?
Окопчик, подобный меже,
Иль то, что навеки хранится,
Как Родины облик в душе?

Озёрная светлая чаша
С лазоревой тучкой на дне, -
Вот эта вот рощица наша,
А та на чужой стороне.

И небо там кажется узким,
И поле – сплошной буерак,
И птицы поют не по-русски,
И солнышко светит не так.

А здесь с нами Родина рядом,
Мы с каждой берёзкой в родне.
До слёз хорошо нам, солдатам,
Что мы на своей стороне.

У каждой тропы и дубравы
Такое родное лицо,
Что жалко топтать эти травы
И больно срубить деревцо.

Хотелось бы всё приголубить,
Всему своё слово шепнуть,
В озёрные сини глуби,
Как в детство своё заглянуть.

Годами страданья и риска
Оплачена жгучая страсть -
К подолу земли материнской
Своими губами припасть, -

И вновь ей, не вымолвив слова,
Сыновнее сердце открыть,
И вновь ей поклясться, и снова
Присягу свою повторить:

«Твои перелески и реки,
Хлебов золотые поля
Да будут едины вовеки,
Родная, святая земля!

Чтоб снова в лесах соловьиных
Звенела живая вода
И девушки пели в долинах,
И спали в садах города.

Чтоб пахари шли бороздою,
Удачами славились дни,
Цвели под вечерней звездою,
Твоих поселений огни.

Служившие право и свято
Твоей великанской судьбе,
Твои сыновья и солдаты -
Мы вновь присягаем тебе!».
1942

Октябрь, 2008

X