Николай Беседин

***

По России ходит ветер,
Бродит вешняя краса.
У России тихой верой
Переполнены леса.

До утра туманы зреют
В суходолье ковыля,
До зари все сеет, сеет
Небо звёзды на поля.
Зацветают неувяды –
Неприметные цветы.
Что ещё на свете надо
Кроме этой красоты?
Кроме сонного приволья
Грачьих, вспаханных полей,
Кроме сладкого до боли
Ожиданья тополей,
Ветровых весны просторов,
Дальней песни журавля,
Кроме веры той, которой
Пробуждается земля.

***

Ах Родина! Когда бы знала ты,
Как много душ ты вынула из тела.
Не ты, не ты, я знаю, так хотела,
Не ты сожгла последние мосты
Меж плотью и душой окаменелой.
Тебя ведут, послушную рабу,
И ты поводырей не вопросила:
Куда идём? И путь не освятила.
Несёшь покорно на своем горбу
То, что тебе, блаженной, не под силу.

Какая роковая немота
Твои уста сковала лютой стужей!
Ни сыновей, ни праведного мужа,
Ни помощи спасительной креста.
А ты все молишь: не было бы хуже.
Как холоден, постыл и одинок
Твой путь, как новый Dela Rossa,
В обносках вековых, простоволоса,
Сама себя казнишь, казнит ли Бог?
Но нет ответа вечному вопросу,
Куда, в какую бездну заглянуть,
Чтобы увидеть всё, что растеряла?
То ли в тебя, какой ты нынче стала,
То ли в свою ослабнувшую грудь.
То ли в твоё небесное начало…

***

Мы давно городскими слывем,
Но деревня, откуда я родом,
То напомнит своим говорком,
То крестьянским укладом особым,
То весенней мольбою полей
Позовет среди ночи несмело...
Сколько нас, деревенских детей,
В городах и столицах осело?
Мы порой сторонимся родства
С избяной, бездорожной, забитой,
С той Россией, что чудом жива,
С той, что нами и Богом забыта.
...Я уеду из дома в метель
В ту затерянную, родную
Деревеньку, где старая ель
Стережет пятистенку пустую.
По сугробам следы торопя,
Постучусь в крайний дом у дороги.
Но уже не признает меня
Дед Кузьма, повстречав на пороге.
Я скажу, что когда-то здесь жил,
И здесь родина нашего рода,
Что к нему на засеку ходил
За пахучим, за липовым медом,
Что весной насовсем я вернусь,
Стану сеять, косить возами...
И увижу я скорбную грусть
У него глубоко, за глазами.

***

Я люблю ту Великую, грешную,
Ту, ушедшую в вечность, страну
И за веру ее сумасшедшую,
И за праведную вину.
Не просила у мира, не кланялась,
Берегла свою честь испокон,
И прости ее, Боже, что каялась
Не у тех, к сожаленью, икон.
Было все: упоенье победами,
Были всякими годы и дни,
Но над всеми смертями и бедами
Было что-то, что небу сродни.
И когда-нибудь праздные гости
Спросят новых вселенских святых,
Что за звезды горят на погосте?
И услышат: — Молитесь за них.

РУССКИЙ ИСХОД

И шел народ из плена тьмы и зла,
Из века в век, одной надеждой сытый,
Нуждой гонимый, батогами битый,
Он шел на свет небесного чела.
Через пустыню, воды и снега,
Пожарища и кровь переступая,
Он шел и верил, что земля святая
Пред ним свои откроет берега.
Вслед за одним вставал другой пророк
И воздымал в руках своих скрижали.
Они к добру и равенству взывали
И к жребию, что жертвенно высок.
И были проклинаемы они,
И биты были злобой и камнями,
Но кровь их – очистительное пламя
Была преображению сродни.
Когда соединялись ход времен,
Земные и небесные молитвы,
Народ вставал на праведную битву
И разрушал губительный полон.
Пока еще Удерживатель был
И ограждал, и вел народ сирый,

Свет истины сиял над грешным миром
И жертвенную кровушку сочил.
Но забывал народ свою судьбу
И козлищ возносил и чтил богатство,
И проклинал он равенство и братство,
Что нес так долго на своем горбу.
В безвременьи, в молчаньи роковом,
Когда над духом властвовала сытость,
Плодились идолы, утробная безликость,
И примиренье становилось злом.
Рождались упыри в державной мгле,
И лoвцы душ клялись служить народу,
Плясали нищие и славили свободу
На горемычной матери-земле.
И шел народ с иконой на груди
Туда, где Вавилон воздвигли новый.
А позади – горящий куст терновый
И крестная Голгофа – впереди.
2004

ПРОРОЧЕСТВО

Устала плоть служить душе
И взбунтовалась, взбунтовалась.
И вот от совести уже
Живого места не осталось.
Все можно! – разум ликовал.
Даёшь свободу! – плоть кричала.
– Где голос твой? – я душу звал,
Но неразумная молчала.
– Смотри, – я говорил, – всё зло
Повылезло, не зная страха,
Полынью поле поросло,
Кровь правды оросила плаху.
Любовь покинула сердца,
И память корчится от боли,
И нет предательствам конца,
А ты молчишь!
Скажи, доколе?
И с высоты сквозь стадный рев
Я голос услыхал мессии:
– Когда с креста прольётся кровь
Твоей возлюбленной – России.

Россия, когда же в набат?

Россия, Россия, доколе страдать
Твоим неприкаянным жителям,
Полей измождённых хранителям,
Церквей и погостов ревнителям...
Россия, доколе страдать?

Россия, Россия, доколе терпеть
Раздор нашей вотчины древней,
Убогие веси, деревни,
Продажность столицы-харчевни?
Россия, доколе терпеть?

Россия, Россия, доколе прощать
Вещателей лживость стоустую,
Предателей власть эту гнусную,
Безвинную кровушку русскую?
Россия, доколе прощать?

Россия, Россия, когда же в набат
Ударит твой новый мессия,
И выйдут на бой все живые
Во имя спасенья России?
Россия, когда же в набат?

* * *

Истина дороже Родины.
П. Чаадаев


Как скачет время! Как легко
Срывает листики, как листья!
Но, как и прежде, высоко
Над нами тайны вечных истин.
...Полями в горькой наготе,
Где песни слушал хлебороба,
Я шел, подвластный высоте
И верноподданный до гроба.
Шел по земле, где пал отец,
Шел мать тащила скарб убогий,
Шел, несмирившийся гордец,
Увидеть истины чертоги.
И там, где Родины предел,
Где были чуждые кладбища,
На плитах каменных сидел
Смиренный, словно инок, нищий.
Лежали деньги возле ног,
И хлеб, и всякое довольство,
И даже лавровый венок,
Утративший былое свойство.
Он к ночи собирал все в ком
И в мусор сваливал в молчанье.
И я спросил его о том,
Какого ждет он подаянья.
Он обратил глаза ко мне,
Вместившие тысячелетья:
«Я вижу Родину во сне.
И лик ее, как Образ, светел.
Я был владыкой и рабом,
Я был распят и коронован.
Я знаю: здесь, в краю чужом,
Какой мне жребий уготован.
Но, милосердием небес,
Быть может, кто-то просветленный,
Подаст однажды русский лес
И храм, снегами убеленный.
Быть может, кто-нибудь ручей
С рязанским говорком положит,
Крещенской стужею ночей
Остудит боль, что сердце гложет».
...А сзади, за его спиной,
Где башня в небо устремилась,
Затмив собою свет дневной,
«Аз есмь истина» светилось.

* * *

Что случилось с тобой, моя Родина?
Зашаманили душу твою.
Обольстила змея - подколодина,
Обещавшая жизнь, как в раю.
И ответили сытые граждане,
Свысока озирая народ:
– Мы возмездья давно уже жаждали
За поганый семнадцатый год.
Мне сказали довольные граждане:
– Нам хватает достатка вполне.
Мы теперь никому не обязаны –
Ни отцам, ни великой стране.
Мне ответили нищие граждане:
– Лишь бы не было только войны.
Да, мы голь, но не суки продажные.
Нет пред Родиной нашей вины.
И пошел я один косогорами,
По путям, где ни зги не видать,
По лесам да равнинам, с которыми
Так легко обо всем забывать.
2001

* * *

Придет он, я знаю о том,
Наследник отеческой славы
И взглянет свинцовым зрачком
В глаза разоренной Державы.
И шагом тяжелым пройдя
Ее рубежи и пределы,
Он властной рукою вождя
Отделит от зерен плевелы.
Светильник надежды зажжет,
Очистив страну от проказы,
И снова воскреснет народ
Из нищей безформенной массы.
2003

Октябрь, 2007

X