Владимир Скиф    Иркутск

ЗАБОР

Покосился забор и упал,
Все заборы в России упали.
Юрий Кузнецов


Хлестанул по России напалм,
Все заборы в России упали.
Я смотрю: мой забор не упал,
Потому что забор – на Байкале.

Потому что из гор – мой забор,
Из стального байкальского кедра.
Не сломал его – века топор
И кувалда заморского ветра.

У меня за забором тепло,
Вражью он остановит лавину.
Всех, кого из Руси унесло,
Я зову на свою половину.

За забором звенит перебор
То баяна, то русской гитары…
Не пройдут через этот забор
Двадцать первого века хазары

ПУСТЫРИ

Не отвести немого взгляда
От этих голых пустырей,
Где в тёмных трещинах распада,
Как будто бы в морщинах ада,
Стоит печаль моих полей.

Ещё недавно восходила
Пшеница в терпкий Божий день.
Но землю пагуба схватила
И ни на миг не отпустила,
И поселила в поле тень.

Над пустырём полынь скрепила
С землёй себя в один присест.
И до небес взошла крапива…
Как на погосте, сиротливо
Здесь появился смертный крест.

Россия! Взяв штыки и вилы,
В себя, опальную, смотри!
Неужто бесы чернокрылы
Продавят нас через могилы –
На пустыри?!

***

Воют в небе трубы медные,
На земле гудят балы.
Тут и там сияют смертные
У бандюг в руках – "стволы".

Поминают всуе Господа
Бандюганы все окрай,
Думают – шоссе Рублёвское
Приведёт в заветный рай.

А на небе – только Господу
Виден истинный расклад,
Что ведёт шоссе Рублёвское
За Москвою – прямо в ад.

СОЮЗ СПАСАТЕЛЕЙ РОССИИ

При вступлении в должность председателя правления Иркутского отделения Союза писателей России я оформлял необходимые казенные документы. В Федеральной налоговой службе мне выдали бумагу, где было написано “Союз спасателей России”.

***

Меня читатели спросили:
— Вы кто в делах большой страны?
И я ответил, что в России
Мы оказались не нужны.
Среди опальных наших буден
Вдруг оказалось, что уже
Не нужен Бондарев, Распутин
И все, кто пишет о душе,
О горькой Родине, о поле,
Что потонуло в конопле,
О русской доле, русской школе,
Где пол-России — на “игле”.
Живется Родине сурово,
И в схватке Духа и свинца
Мы — русское живое Слово —
Несем в разбитые сердца.
Читатель верит в нашу силу,
Да и чиновники подчас.
“Союз спасателей России” —
По статусу назвали нас.
И как бы ни был хлеб наш труден,
Мы не намерены бросать
Своих читателей! Мы будем —
Белов, Зиновьев и Распутин,
Куняев, Струкова, Личутин
И все, кто пишет в зонах буден, —
Страну и нацию спасать!

РУССКИЕ ДЕРЕВНИ

Катился смерч, Россию опростав
От ратоборцев, не доставших сил.
На небе дымный грохотал состав.
Он в рай — погибших русских увозил.
И съехались деревни на совет,
Одыбавши от слез и от дождей,
И говорили: — Помутился свет,
И надо как-то выручать людей.
Наверно, надо распахнуть поля,
Как будто крылья Родины большой,
Чтоб задышала русская земля
И ожила былинною душой.
И начали деревни хлопотать,
Будить народ, заснувший во хмелю,
Зерно в живые борозды метать
И вырывать осот и коноплю.
Деревья выбирались из тоски,
Подсолнухи рыжели на глазах,
И забывали водку мужики,
И забивали место в тракторах.
В подглазьях женщин темные круги,
Как стая туч, исчезли навсегда.
И стали в землю уходить враги,
И вместе с ними кончилась беда.
И разливался несказанный свет,
И слухи разлетались вдоль земли,
Как съехались деревни на совет
И Родину Великую спасли.

МОЛЮСЬ О БОРИСЕ И ГЛЕБЕ

Этих святых поставил Бог светить в мире, многочисленными чудесами сиять в великой Русской земле.
Сказание о Борисе и Глебе


Бывает у русского в жизни
Такая минута, когда
Раздумье его об Отчизне
Сияет в душе, как звезда.

Юрий Кузнецов Молясь о Борисе и Глебе,
Степенную речь заведу:
– Простите нас, предки, на небе
И не предавайте Суду…

Молясь о Борисе и Глебе,
Я думал в глухие года
О доле, о воле, о хлебе –
И в сердце всходила звезда.

И чувства взлетали на гребень,
И Русь оживала в беде…
Молюсь о Борисе и Глебе,
Как будто на Страшном Суде.

По Божьей рачительной требе
Я всякому молвлю: – В грехах
Молись о Борисе и Глебе
Не суетно, не впопыхах.

И горе рассыплется в щебень,
И помыслы будут чисты.
Молись о Борисе и Глебе,
Их святостью зиждишься ты.

Молись о Борисе и Глебе,
Их свет собирая в щепоть.
Свечу твою вечность колеблет,
Молитву диктует Господь…

ЗАТМЕНЬЕ

Сегодня, когда умирает земля
И никнет высокое Слово,
Когда к нам затменье идёт из Кремля,
И рушится жизни основа,
Мы, всё ж, собираем – герой и изгой –
В единую цепь – наши звенья.
Кресалом души высекаем огонь
Из чёрного камня затменья.

МУЖЕСТВО

Неужели истлела порода?
Кто нам, русичам, дал укорот?
Ходит мужество мимо народа,
И никак не воспрянет народ.

Выйдет мужество в поле, как витязь,
Крикнет в темень, где прах и разброд:
"Кто на битву пойдёт, отзовитесь!"
Промолчит, не ответит народ?..

ДНО

Не луна восходит. Лезвие.
Мутно небо. Ночь мутна.
Крылья, что ли, мне подрезали:
Я уже коснулся дна.

Прохожу по дну.
Здесь топчется
Нищий воин и студент.
Здесь заточка вором точится,
Наркоту сбывает мент.

Дно дырявое качается,
Сквозь него летят года.
Но здесь тоже отмечается
День Победы иногда…

***

Молчит икона Богоматери,
Лишь слёзы льёт – страшна примета.
И открестился сын от матери,
Как отслоилась тень от света.

Сын крал страну и зло отращивал,
Мать по нему заголосила.
Он продал мать свою скорбящую,
А матерью была – Россия.

***

По стенке бьют железом,
Иль это снится мне.
Сосед стучит протезом,
Как автомат в Чечне.

Сосед мой – Кремль не любит,
Я тоже не люблю.
Сосед по стенке лупит,
Как будто по Кремлю.

ШУКШИН

Хлеб славы — и горек, и сладок.
Сельчане, ведь вы — не враги?!
Страдал он от ваших нападок,
Придирчивые земляки.
Здесь скрыто немало загадок...
Неужто — он был не любим?
Вот “срезали” Васю — и сладок
Был гонор ребяческий им.
А он разрывался душою
И думал: “Да что ж это вы?”
Стонал по ночам и межою
В поля уходил от молвы.
Под утро сидел на Пикете —
Родной, невысокой горе,
В тиши и в немом полусвете
Мечтал о вселенском добре.
Сидел среди цветиков синих,
Где солнце вставало большим,
Тревожная совесть России —
Василий Макарыч Шукшин.

Сентябрь, 2010

X